— С вашего позволения, — сказал Тэган. Он закрыл крышку сундука, наполненного сокровищами, и безмятежно уселся сверху, совсем близко от дьявольских глаз дракона, его огромных зубов и когтей; такой поступок можно было считать или достойным восхищения, или легкомысленно-безрассудным. — Я знаю только, что какой-то безумный колдун организовал тайное общество, основанное на его бредовых идеях.

— Это был великий колдун, — отозвался Бримстоун, — такой одаренный, что, когда он был еще совсем молодым человеком, Мистра, богиня магии, назначила его одним из Избранных, первейшим среди магов.

— Значит, — сказала Кара, — он был хорошим человеком, а не злым.

Бримстоун ухмыльнулся, и Дорн заметил два торчащих клыка, выдающих в этом драконе вампира. Они удлинялись, когда дракон хотел высосать кровь из своей жертвы.

— Это не важно, — сказал дракон. — Он был слишком горд и спесив и после возведения в ранг Избранных возгордился еще больше. Он вообразил, что сам стал почти что богом, и что богиня тайн избрала его не только в свои агенты, но и в супруги.

— Значит, он уже тогда был безумен, — сказал Уилл, откинув назад капюшон и обнажив голову.

Бримстоун передернул крыльями, что было у драконов равносильно человеческому пожиманию плечами, и ответил:

— Может быть. Незаметное на первый взгляд, только начинавшееся безумие, но почему божество, обладающее такой мудростью, выбрало такого посланника — это тайна. Во всяком случае, как вы, наверно, предполагаете, его любовные амбиции ни к чему не привели и он был развенчан. Он продолжал служить Мистре, но затаил на нее обиду. Считая себя исключительно проницательным, он не мог поверить в то, что просто неправильно истолковал отношение к нему богини. Более того, он решил, что она нарочно обманула его, чтобы обеспечить его верность себе.

Дорн нахмурился. Он никогда не предполагал, что может почувствовать симпатию к какому-то легендарному негодяю, особенно к тому, кто водился с драконами, но, по крайней мере, он точно знал, что чувствовал Саммастер. Разница была лишь в том, что Кара на самом деле пыталась манипулировать им. Разве нет?

— Я не знаю точно, что произошло потом, — продолжал Бримстоун, — но я слышал несколько историй, и все кончались одинаково. Саммастер взялся помочь какому-то попранному и униженному народу. Дела пошли скверно, и он случайно уничтожил их всех, по ошибке прочитав не то заклинание. Все разумные люди понимают, что на войне такое случается. Но несмотря на свои познания, Саммастер был глуп и пал жертвой собственной вины. Этот случай поставил под сомнение его соответствие роли Избранного и важность его заслуг, о которых он столько воображал.

После такого полного фиаско он начал изучать черную магию, возможно в надежде вернуть к жизни свои невинные жертвы. В одиночку ему это сделать не удалось, и он разыскал Аластриэль, другую Избранную, надеясь, что вместе они смогут откопать в старинных книгах разгадку.

— И он в нее влюбился, — с грустью в голосе сказала Кара.

— Да, — сказал Бримстоун. — И хотел быть уверен, что новый объект его страсти не отвергнет его, как это сделала Мистра. Он старался проводить с ней как можно больше времени, принимая за нее все решения, влияя на ее взгляды по всем вопросам, и все это с целью, сознательно или нет, превратить ее в слепо обожающую его рабыню.

— Вы правы, — сказал Тэган, качая головой, — он был настоящим гадом. Неудивительно, что бедная женщина прогнала его, чтобы не потерять рассудок.

— Именно так, — сказал дракон. — И конечно, это больно ударило по остаткам его самолюбия.