— Вы меня не дооцениваете. Эти материалы у меня уже три года.

Шацкий ужасно устал, тем не менее, в его прокурорской голове прозвенел зуммер детектора лжи. Что-то здесь было не так. Он понятия не имел: что, но тогда в первый раз подумал о том, что неправильно объединил факты. К сожалению, совершенно обессиленный, он не мог проследить за этой мыслью.

— До восемнадцати лет я ожидала, потому что мне это казалось символичным, опять же, я следила за ним. Я допускала мысль, что он, все-таки, изменился, и что он обеспечит маленькому Петру то, чего не было у Павла.

— Ну да, маленький Петр. — Шацкий не позволял ей драматически развернуть мысль, поскольку желал завершить это резюме как можно скорее. — Ты подружилась с семейством Найманов, прежде всего, с маленьким Петром, возможно, даже работала в качестве няни. Что бы там не думали, очень безопасное решение. Найман все время в разъездах, его жене нужен был кто-то, чтобы помогать. С отцом ты разминалась, вполне возможно, что лицом к лицу не встречалась до самого последнего момента.

Виктория подтвердила это жестом.

— А пацан тебя полюбил. Это понятно, ведь ты относилась к нему, как к брату, которым по сути своей он и был. Я предполагаю, что однажды, то ли перед самым похищением, то ли сразу же после него, ты рассказала Монике Найман свою печальную историю. Она тебе поверила и пальцем о палец не ударила в отношении судьбы собственного супруга. С одной стороны, возможно, она и сама уже знала, что Найман за человек, ее сын во время допроса рассказал о том, как ее отсылали на чердак в рамках супружеского наказания. С другой же стороны, есть тебе нечто такое, что люди тебе верят, что желают тебя слушать. Скорее всего, это семейное. Правда, Виктория?

Та кивнула, принимая комплимент с улыбкой.

— После чего ты растворила папашу в натриевой щелочи и представила нам изящный реквизит из костей его самого и других виновных в насилии, подбрасывая его в городе. Интересно, что с самого начала я руководствовался тем, что подземный туннель ведет в больницу, мне казалось, что решение именно здесь. Знание анатомии и так далее. Тем временем, второй конец вел в общежитие.

— А что может быть более естественно, чем восемнадцатилетняя девушка в студенческом общежитии, разве нет? — дополнила с усмешкой Виктория.

— Вот именно. К сожалению, только сейчас для меня все это высветилось со всеми подробностями. И это, собственно, уже и все. Вот уже несколько дней я подозреваю, что все это было подготовкой к чему-то по-настоящему крупному. Я и моя дочка являемся частью этого плана, я, наверняка, должен быть наказан в качестве символа некомпетентного и бесчувственного аппарата справедливости. Извини, что я это говорю, понимаю, что ты действуешь в доброй вере. Но вот слышишь ли ты, насколько странным все это является? Не слишком ли ты умная для такого водевиля?

Та царственным жестом откинула волосы за спину.