|
Кодексы и процедуры он знал чуть ли не на память, работе с пострадавшими его обучали неправительственные европейские организации, а технике допросов — инструкторы из школы ФБР в Квантико. У него за спиной были стажировки в криминалистических лабораториях, моргах, комендатурах полиции, в прокуратурах и судах самых различных уровней. У него был диплом спасателя на водах и медицинского спасателя. Английский язык он знал на уровне, который позволял ему учить этому языку других, русский он выучил уже в ВУЗе, так как посчитал это логичным решением. Для работы прокурора в Ольштыне, граничащем с калининградской областью, это умение будет очень пригодным. Восхищенная начальница сообщила Шацкому еще и о том, что Фальк был чемпионом Польши среди юниоров в парных танцах, к тому же у него имеется удостоверение инструктора по верховой езде. Шацкий подумал тогда, что это последнее было необходимо лишь затем, чтобы дополнить роль шерифа. Наверняка, он и револьвер на пальце мог крутить.
Недавно Шацкий разговаривал о выпускниках КШСиП со знакомым из гданьского апелляционного суда, крутым спецом по организованной преступности. «Через пару лет мы всех их увидим в судах, — говорил тот. — Они слишком даже хороши для обычных дел. У нашей страны редко что выходит, но на сей раз эффекты просто изумительные. Мы сформировали современные машины для наделения справедливости. Сейчас эти машины мы монтируем в своей системе. Понятное дело, что можно смонтировать двигатель от спортивного болида с турбонаддувом в «полонез». Вот только зачем?». Эдмунд Фальк был урожденным ольштынцем. И он знал, что одно из мест в асессуре ожидает в его родном городе. И еще ему было известно, что принципы распределения мест весьма просты. Потому заключительный экзамен он сдал лучше всех из своего выпуска. И не потому, что ему так важен был результат. Просто выбирать он хотел самым первым. То было весьма логичным решением. А потом он приехал в Ольштын, встретился с начальницей и, вместо того, чтобы поцеловать ее перстень, признавая в ней королеву-мать, он поставил условие: он готов оказать им милость в форме присутствия в асессуре, но только лишь в том случае, если его патроном станет прокурор Теодор Шацкий. Таким вот образом Шацкий, впервые за всю свою карьеру, дожил до того, что у него появился ученик. Он не спросил у Фалька, почему это условие было для того таким важным, думая, что Фальк сам ему сообщит. Но тот не сообщил. — В Барчево я дело закончил. Больше они нас беспокоить уже не должны, — доложил Фальк. Он никогда не вступал в дискуссии о спорте и о погоде. — Я допросил осужденного Гжегожа Ендраса и посчитал, что его заявление является частью большей проблемы, которую необходимо решить. Шацкий вопросительно поглядел на него. Заявление Ендраса было типичным пустозвонством. Заключенный заявлял, что перешел в ислам, что он глубоко верующий человек, но администрация этого не принимает во внимание и теперь еще и преследует его за веру, не желая исключить свинины из меню, а прежде всего — не соглашаясь предоставить ему камеру с окном, направленным в сторону Мекки, и не приспосабливая распорядок дня к ритму исламских молитв. В последнее время обращения в ислам стали модным развлечением среди осужденных, всегда можно было рассчитывать на смену камеры или хотя бы на несколько допросов, чтобы потом развлечь дружков рассказом о том, как он приветствовал прокурора словами «салам алейкум». — И как же вы эту проблему решили? — Шацкий старался не проявлять своего удивления. Он и сам был законником, но просто не мог поверить, будто бы Фальк отнесся к делу серьезно. — Я поговорил с начальником тюрьмы, и вместе мы определили, что географическое положение пенитенциарного заведения в Барщево, к сожалению, не позволяет никому иметь камеру с окном, выходящим в сторону Мекки. |
