Хорошо еще, что Женя смилостивилась над ним и пропустила свое «нужно поговорить».

Шацкий лежал на кровати и читал Леметра. Как правило, он сторонился криминального чтива — мало того, что все было надумано и все ходы можно было заранее предвидеть, так еще в подобных книжках обычно тщательно обходили прокуроров — но здесь следовало признать, что француз был по-настоящему хорош.

Женя вышла из ванной в длинной ночной рубашке, втирая крем в ладони. С тех пор, как Хеля поселилась с ними, она перестала бегать по дому в чем мать родила. За это Шацкий был ей благодарен, потому что раньше женщина носилась со своей наготой, словно с флагом, так что следовало понимать, чего для нее стоило подобное отречение.

Женя была из тех женщин, у которых после снятия макияжа лет становилось только больше, но вот красоты никак не убывало. Наоборот, именно такая она ему и нравилась: черты лица заострялись, некоторым они могли покачаться чуть ли не мужскими, но ему подобная суровость была в тему. Вообще-то, все это действует весьма странно. Всегда, когда он видел подобных девиц: высоких, несколько неуклюжих, андрогинных, с резкими чертами лица, небольшой грудью и хриплым смехом — он думал: нет, не мой тип. А Женя глянула всего лишь раз — и готово! Сейчас он глядел, как женщина крутится по спальне, и находил во всем этом громадное удовольствие.

— Целых три часа они мне рассказывали обо всех своих приятелях и родственниках, у кого с кем и какие отношения, и почему такие. В обычных обстоятельствах я бы просто плюнула, но тут, понимаешь, я боюсь, что если неправильно рассажу на этих плотах и начнется драка, кто-нибудь обязательно утонет. Я старалась все зарисовать, расписать, весь листок выглядит словно перемещения советских войск по ходу наступления, какая-то дьявольская головоломка. Оно, вроде как, молодых гостей сажают рядом, только вот молодые с его работы не могут сидеть с молодыми из ее семьи, потому что когда-то фирма ее отца отобрала заказ у его фирмы. Ты меня слушаешь?

— Угу, — ответил он, изображая активное внимание, поскольку по ходу ее рассказа вернулся к книге.

— Так что я сказала?

— Фирма ее отца отобрала заказ у его фирмы. Ты меня слушаешь?

Женя грохнулась в кровать рядом с Шацким.

— И я подумала, что все это какая-то бессмыслица. Я порвала с медициной, поскольку не могла вынести ответственности за то, что от моих решений будет зависеть чья-то жизнь. На этом фоне, могло показаться, что вэддинг-планирование…

Шацкий скривился. Он не любил, когда калечили польский язык.

— Ой, извини, — Женщина положила руку на бюст, выглядело это достаточно сексуально. — И на этом фоне, казалось бы, свадьбы — это самый безопасный в мире бизнес. И что? Тут меня судьбина и достала. Если кого-нибудь посажу на свадьбе не так, может случиться, что кровь будет на моих руках. В любом случае, возвращаюсь я с этой ужасной встречи, заезжаю в «Орлен» на кофе и встречаю там Агату. Ты ее помнишь? Ту самую, что ходила с мужиком, который потом был мужем Агнешки, дядя которой недолго работал с моим отцом в «Стомиле», я же рассказывала тебе про ту турбазу, где меня укусил клещ, правда? Но турбаза была не «стомилевской», а с работы моей мамы.

— Чувствую., словно сам проводил там детство.

— Дурак. Так Агата мне рассказала необычную историю собственного брата, Роберта. Ну это мои знакомые. Она говорила, что «уж если чего не идет не выходит, так не идет все», только мне это больше напомнило то кино Финчера, где все валится.

— «Игра».