— Мы знаем, куда ты должна была вести Левшу! — перебил ее Макаров. — Дальше что?

— И уехал на лифте… Простите…

Из груди ее торчал неровный обрезок арматуры. Падая вместе с мусором, он пробил ей грудь. Легкие повреждены не были, иначе девушка не смогла бы говорить, но крови из рваной раны вышло достаточно, чтобы через минуту Кори потеряла сознание.

— Если мы вынем арматуру, она умрет. Ей нужно на операционный стол…

— У нас нет стола… — глупо ответил Левша…

— Я не лгу, — прошептала Кори, — девушка… там…

Левша, понимая, что Кори осталось совсем немного, присел над ней.

— А Нью-Йорк, Уолл-стрит…

— Ничего нет…

— Я так и думал, — вздохнул Левша. Он даже огорчился. Словно рассчитывал через окно офиса Гламура выбраться и ступить на улицы Манхэттена.

— Ничего нет… Нью-Йорка нет… Острова нет… Вас нет…

— Она бредит, — пробормотал Макаров и уже громче, чтобы голос его был услышан при перестуке колес, добавил: — Левша, спроси у нее, где западное крыло! Хотя верить ей…

Через минуту к нему, стоящему у переднего борта вагонетки, подошел Левша.

— Она сказала, как только мы остановимся у следующего мусоросборника, нужно сойти и идти влево, пока не увидим церковь.

— Пока что не увидим?..

— Она сказала — церковь. Может, бредит, — высказал предположение Левша, — может, нет. А у нас есть выбор?

Когда вагонетка остановилась, они спрыгнули. Сделано это было вовремя. В течение нескольких секунд вагон доверху заполнился битым стеклом.

— Это город, Левша, — удаляясь от рельсовых путей, ошеломленно произнес Макаров. — Это целый город со своим производством, системой фильтрации воды и ритмом жизни. Еще месяц назад я бы в это не поверил.

Они шли по широкому, плохо освещенному тоннелю. Чем дальше они удалялись от узкоколейного пути, тем сильнее убеждался Макаров, что пейзаж меняется. Серость и сырость стен уступала выдержанной в примитивном стиле архитектуре, которая, в свою очередь, меняла черты на более изысканные. Об изысканности как таковой говорить не имело смысла, но по сравнению с мрачными коридорами, по которым они мчались в вагоне, улицу, по которой они шли, можно было назвать Арбатом. Не хватало только столиков с торговцами рукодельем и музыкантов с распахнутыми на земле кофрами. Вскоре Макаров стал замечать даже статуи.

— Со дна моря натаскали, что ли? — пробормотал Левша, прикасаясь к бедру одной, изображающей женскую фигуру.

И когда он бросил взгляд вперед и произнес: «Она не обманула», Макаров укоротил шаг и всмотрелся туда, куда указывала рука Левши. Впереди них, метрах в двухстах, на площади, вдвое меньшей, чем Красная, стоял и упирал готические своды в потолок католический храм.

— Что, еще месяц назад ты сказал бы, что глазам своим не веришь? — усмехнулся Левша.

— Девушка в храме?

— Нет, храм — только ориентир. Нам нужно его оставить по правую руку и уйти по улице с круглыми фонарями на стенах. Ничего больше Кори сказать не успела. Но я думаю, что, если бы идти пришлось далеко, она указала бы не церковь, а что-то другое.

— Похоже, так, — согласился Макаров и, остановившись, взял Левшу за рукав еще недавно белой, а теперь разноцветной от крови, машинного масла и мазута рубашки. — Послушай, старик… Я не знаю, что там будет дальше, но в любом случае прошу тебя: что бы ни случилось, мы встретимся на том месте, где нас ввели под землю.