Я рассмеялся.

– Гафарн, видишь ли, был со мной всегда, с самого детства. Я терплю его, потому что он всегда был точно таким раздражающим всех негодяем. Но он верный слуга, преданный и мне, и моим родителям. Как бы то ни было, я привык мириться с его выходками.

– И он отличный стрелок, – сказала она и улыбнулась.

Я скорчил недовольную гримасу:

– И впрямь…

– Ты скучаешь по дому, Пакор?

Вопрос меня немного удивил.

– Да.

– А о чем ты скучаешь больше всего?

– Об отце и матери, наверное. И еще о своем друге, Вате.

– И больше ни о ком? А как насчет жены?

Я засмеялся.

– Жены у меня нет, хотя родители, думаю, хотели бы меня женить. Они желали устроить мой брак с вавилонской принцессой Акссеной. Этот брак должен был усилить царство отца. Но она очень толстая.

– Тебе не нравятся толстые женщины?

Я понимал, что все эти вопросы – часть искусной игры и некой проверки. Интересно, какую цель она преследует, задавая подобные вопросы?

– Мне кажется, сперва следует познакомиться с девушкой, получше узнать ее, прежде чем жениться, толстая она или нет. Кроме того, я бы предпочел взять в жену ту, которую люблю, а не пешку в стратегических и политических играх.

Она ничего на это не ответила, и некоторое время мы молчали, а наши лошади потихоньку двигались в сторону сотен костров, горевших в это вечернее время по всему лагерю.

– Я тоже так думаю, – задумчиво произнесла она, когда мы миновали грубо сколоченные деревянные сторожевые башни, охранявшие въезд в лагерь. У шатра Спартака я попрощался с нею. А когда Рем рысью пошел к выезду по центральной улице, я оглянулся назад: она стояла, прямая как стрела, и смотрела мне вслед. Да, эта женщина действовала на меня подобно урагану в пустыне, действовала и на сердце, и на разум. Я думал о ней, когда просыпался утром, и, когда уплывал в сон, моя последняя мысль тоже была о ней.

Последние недели лета стали счастливым временем. Восемь сотен мужчин и две женщины постепенно превращались в отряд конных лучников. За это время было немало сломанных ребер и случаев ущемленной гордости, пока мои воины учились стрелять из лука с седла, на полном скаку, и частенько падали на землю, когда делали резкий поворот или выпускали стрелу в мишень, которая находилась прямо перед ними. Но все они желали научиться стрелять, желали стать частью мощного отряда нашего войска, способного сыграть в бою решающую роль. С течением времени я почти забыл, что мы находимся на вражеской территории и что нам придется сражаться за свою свободу. Но римляне все помнили, и когда пришла осень, до нас докатились слухи, что на юг идет римское войско, намеренное уничтожить армию рабов и ее военачальника Спартака.

Глава 7

Весть о приближении римлян привез Бирд, прискакавший в мою штаб-квартиру. Его конь был весь в пене, а сам он после разведки покрылся пылью.

– Римляне идут, их больше пяти тысяч. По большей части пехота, но есть и конница.

– Где они? – спросил я.

Он выпил чашу воды, что протянул ему Годарз.

– К северу от Капуи.

– Это всего в тридцати милях отсюда, – заметил Годарз. – Они могут оказаться здесь через два дня, если не будут останавливаться.

Мы с Годарзом, Нергалом и Бирдом отправились в главный лагерь.