Галлы скверно справились с разрушением моста (а чему тут было удивляться?), и хотя перила были сломаны и сброшены в воду, только два из пяти арочных пролетов оказались уничтожены полностью.

– Римлянам не потребуется много времени, чтобы это восстановить, – заметил Годарз, словно читая мои мысли.

– Сколько у нас есть времени, как ты думаешь? – спросил я.

Он пожал плечами:

– Пара дней, не больше.

Я спешился и подошел к группе воинов, охранявших мост. Их было десять человек в кольчугах, шлемах и с римскими щитами, копьями и мечами. Фракийцы, как я понял по их длинным черным волосам и отсутствию враждебности по отношению ко мне.

– Что-нибудь заметно на том берегу? – спросил я у их командира.

– До сего момента ничего, – ответил он, указывая копьем мне за спину. Я обернулся и увидел группу всадников, галопом мчащихся по дороге к мосту. Их зеленые щиты свидетельствовали о том, что мы с ними уже встречались.

– Гафарн! – крикнул я. – Уводи отсюда Галлию и Диану!

Галлия тут же запротестовала:

– Почему это? Они же не могут перелететь через реку!

– Сейчас покажу почему, – крикнул я, запрыгивая в седло и доставая из саадака лук. Римляне придержали своих коней, когда достигли моста, кони медленно взошли на мост и остановились. Я натянул лук и выпустил стрелу. Она вонзилась переднему всаднику прямо в грудь, выбив его из седла. Фракийцы что-то восторженно завопили, но когда я наложил на тетиву новую стрелу, то заметил выражение ужаса на лице Дианы, а Галлия смертельно побледнела.

Я повернулся к Гафарну:

– Убери их отсюда и отведи обратно в лагерь.

Он ухватился за поводья лошадей обеих женщин и повел их прочь. Римляне развернулись и удрали, но я успел свалить еще одного – последний всадник вылетел из седла со стрелой в спине. Я велел Годарзу скакать в штаб к Спартаку и сообщить ему о появлении врага, а сам проследил, как удаляются Галлия и Диана. Фракийцы между тем уже начали беспокоиться.

– Не волнуйтесь, – сказал я им. – Это всего лишь разведка.

Оставшиеся в живых римляне остановились на безопасном расстоянии от моста, и вскоре к ним присоединилось еще с десяток всадников, спешивших на помощь. На одном из них был командирский шлем с пышным красным султаном и красный плащ, развевающийся у него за плечами. Я подтолкнул Рема на мост, и он дошел до первого разрушенного арочного пролета. Римляне стояли неподвижно и наблюдали, как я поднял свой лук, а потом медленно и демонстративно убрал его в саадак. После этого я застыл в ожидании. Рем беспечно махал белым хвостом. Внезапно римский командир всадил каблуки в бока своего коня и галопом поскакал ко мне. Он остановился на дальнем конце разрушенного моста и снял шлем. Я тут же его узнал.

– Трибун Фурий! – крикнул я. – Ты что, хочешь быть убитым?

Он бросил взгляд на двух мертвых воинов, лежавших на земле.

– Радуйся своим маленьким победам, парфянин! Скоро тебя все равно распнут на кресте!

– Ты все время повторяешься, римлянин.

– У тебя прекрасная лошадь, ты ее, конечно, украл, – прокричал он в ответ.