– Ест кашу возле твоей палатки, – ответил Эномай.

– Тащи его сюда. Хочу быть уверен, что он не сбежит, пока не сослужит свою службу. Ступай.

Его люди разошлись, оставив нас вдвоем. Наступило неловкое молчание. Потом Крикс, мускулистый и весь покрытый синими татуировками, поднял свою тунику и натянул ее.

– Это смелый поступок, мой мальчик, что ты приехал сюда один, – наконец сказал он, поливая себя водой из ведра. – Как я слышал, ты обычно таскаешь за собой своих лучников, чтоб они тебя прикрывали, прежде чем осмелишься встать лицом к лицу с галлом.

Он явно имел в виду наш спор с его людьми у моста.

– У твоих людей скверная дисциплина, – сказал я, меряясь с ним взглядами.

Он засмеялся.

– Все будет решено в свое время, парфянин. А теперь иди, играйся со своими лошадьми.

Он поднял топор, положил его на плечо и пошел мимо меня. У меня не было сомнений, что он постарается очень скоро разрешить этот спор между нами. Но не сегодня.

Войску потребовалось несколько часов, чтобы собраться и выйти на дорогу, ведущую к Форуму Аннии, чему отнюдь не способствовала спустившаяся темнота и сильный дождь, начавшийся в сумерках. В костры подбросили топлива и оставили их гореть, создавая впечатление, что мы остаемся на месте, но любой, даже полоумный, сразу сообразил бы, в чем дело, различив в темноте движущиеся тысячи людей и животных, услышав крики и проклятья людей, пытающихся поскорее выбраться на дорогу, и мычание и рев скота. Бирд руководил укладкой нашего снаряжения в повозки, взятые в Ноле. Этот город, вернее, его обитатели весьма щедро снабдили конницу самыми необходимыми вещами, и Бирд сейчас следил за укладкой на выстроившиеся длинной колонной повозки ведер, щеток, швабр, вил, тачек, уздечек, недоуздков, веревок, ремней и попон. Еще две телеги были доверху нагружены запасными стрелами, которые прикрыли от дождя водонепроницаемыми шкурами. Бирд все сильнее раздражался, его бесило явное отсутствие должных навыков у группы новых рекрутов, нагружавших повозки. Я велел ему успокоиться, поскольку коннице следовало покинуть лагерь последней и затем двигаться в арьергарде.

Годарз, как обычно, сразу же взялся за дело. Дав Бирду инструкции насчет погрузки, он встал возле костра и начал растолковывать двоим командирам сотен, что грузить на мулов, не запряженных в повозки.

– Не перегружайте их, или они вообще не смогут двигаться. И не надо их бить. От битья они только больше станут упрямиться. Обращайтесь с ними, как со своими женщинами, говорите ласково, если хотите добиться от них наилучших результатов.

– Но я всегда погоняю своих женщин хлыстом, – ответил ему нахальный юный парфянин.

– Тогда ты идиот, – сказал Годарз. – И помрешь бездетным и одиноким. Ступай!

Тут он увидел меня и поднял руку в приветствии. Его лицо было хмуро.

– Проблемы? – спросил я.

– Нет, все как обычно, просто времени не хватает. Будем надеяться, что римлянам не нравится маршировать под дождем.

– Поставь новых рекрутов охранять повозки, – сказал я. – Они будут бесполезны, если придется драться с римлянами, прикрывая отход войска, к тому же я не хочу терять лошадей, они слишком ценные. А неохраняемые повозки могут стать искушением для любых воров и прочей нечисти, которых в нашем войске, кажется, полным-полно. У нас хватит оружия, чтобы обеспечить всех новоприбывших?

– Копий хватит, – ответил Годарз.