– Римляне подходили к мосту, когда мы оттуда отъезжали.

Он кивнул:

– Теперь они отправят своих инженеров и саперов строить помосты через разрушенные пролеты, а завтра двинутся по ним дальше. Они явно не спешат. Потому что, видишь ли, идут сражаться с рабами, куда там торопиться. Для римлянина драться с рабами, это все равно что чистить сортиры: грязная, неприятная, но необходимая работа. Они потому и расправляются с восставшими рабами так жестоко, что из-за них вынуждены пачкать руки.

– Тем лучше для нас, – заметил я.

Он прикончил свой хлеб и встал.

– Все равно скоро придется с ними драться. Как сказал Спартак, нельзя же нам все время убегать.

– Я бил римлян и раньше.

Он пристально посмотрел на меня:

– Ага, захватил у них орла, как я слышал. Впечатляющий результат для такого юного воина.

– Говоря по правде, мне просто повезло.

Он хлопнул меня по плечу:

– Будем надеяться, что тебе будет продолжать везти. Всем нам на пользу.

Мы двинулись следом за фракийцами Акмона, взбираясь на плато. По мере продвижения вверх дорога сужалась, проходя через узкое ущелье, с обеих сторон сжатое высокими каменистыми склонами. Теперь я понял, почему Спартак настаивал на взятии Форума Аннии еще до выступления войска из лагеря. Даже небольшие силы легко смогли бы задержать нас в таком узком проходе. Дорога через ущелье была усеяна навозными кучами, оставленными нашими конями и прочим скотом. Нам потребовался час, чтобы пройти через ущелье и подняться на плато. Впереди дорога шла прямо к Форуму Аннии, над которым поднимался столб дыма. Кажется, Крикс и его галлы успешно справились с задачей. По другую сторону от города, на некотором расстоянии от него виднелось облако пыли, тянущееся до самого горизонта – признак идущего походным маршем войска. Здесь было сухо, поскольку дождь, который недавно мочил нас и заставлял трястись от холода, плато не затронул. Войско двигалось в хорошем темпе, оно уже миновало город. Поскольку дорога проходила прямо через Форум Аннии и выходила из его ворот с противоположной стороны, мы тоже должны были пройти через город, чтобы двигаться дальше. Я то и дело высылал назад конные патрули, чтобы сменить тех, кто обеспечивал нашу безопасность с тыла, чтобы римские конные разъезды не застигли нас врасплох. Но врага пока что не наблюдалось. Да и вообще вокруг не было заметно никаких признаков жизни, ни птиц, ни диких животных.

– Очень тихо здесь, тебе не кажется? – спросил Акмон.

Когда мы подъехали ближе к городу, я увидел, что его ворота открыты настежь, а над караульными башнями при воротах поднимается пламя и дым. Когда подъехали еще ближе, то увидели трупы, валяющиеся на дороге у ворот. Я передал назад по рядам, чтобы все держали луки наготове – на всякий случай. Люди Акмона вошли в город первыми, а мы сразу за ними, уже наложив стрелы на тетивы луков и готовые при нужде сразу выпустить залп, прикрыв своих. Но когда миновали ворота и вошли в город, стало ясно, что никакого сопротивления ждать не следует: я сразу понял, что мы едва ли встретим кого-то живого. Повсюду валялись трупы. Тела людей, убитых мечами, в залитых кровью туниках, лежали там, где их настигли на бегу остро наточенные клинки; тела, разрубленные топорами или сплющенные палицами и дубинками, тела, пронзенные копьями. Стены вокруг были забрызганы кровью, кровь ручьями стекала по мостовой. Некоторые жители были прибиты гвоздями к дверям своих домов, правда, казалось непонятным, были они живыми, когда это с ними проделывали, или уже нет. Собак и кошек перебили таким же образом, и их трупики валялись на мостовых и тротуарах.