– А где это, Парфия?

– Далеко отсюда, – ответил я, убирая лук в саадак.

– Меня ты тоже намерен убить?

– Намерен. За все зверства, которые вы творили.

– С рабами?! – он вознегодовал. – Да это ж не люди, это же просто животные! И большинство римлян только радуются, что находятся люди вроде нас, кто их ловит и возвращает им.

Мимо него прошла Галлия, левой рукой обнимая за плечи юную рабыню. Главарь банды обернулся и плюнул в нее.

– Сука!

Молниеносным движением Галлия сунула правую руку в сапог, выхватила кинжал и всадила его главарю в горло. И оставила клинок в ране, откуда мощными толчками забила алая кровь. Он не вскрикнул, не заорал, на его лице лишь отразилось удивление, и он рухнул на землю, которая быстро стала ярко-красной. Он издал неясный булькающий звук, потом замолк, а мои люди громко заорали, приветствуя Галлию. Та вскочила в седло и подняла девушку на круп своего коня. Я нагнулся и вытащил ее кинжал.

Мы забрали их повозку, мулов и лошадей и оставили мертвых гнить на солнце. Девушка ехала позади Галлии, крепко обхватив ее за талию; подавленное, печальное существо, она не произнесла ни слова и все время смотрела в землю. Когда мы остановились и разбили лагерь, Галлия и Диана вымыли ее и подобрали ей штаны и тунику, потом накормили и остригли спутанные волосы. Девушка льнула к Галлии, как испуганный ребенок, и все время не поднимала глаз от земли, ни на кого ни разу не взглянула прямо. Позднее, вечером, когда она уснула в палатке Галлии, я сидел вместе с ней, Дианой и моими людьми у костра, где жарилась пара кроликов, которых нам удалось подстрелить. Я спросил, расспрашивала ли она эту девушку о том, что с нею произошло.

– Это оказалось крайне затруднительно, – ледяным тоном ответила Галлия.

– Почему?

– Потому что они отрезали ей язык.

– Что ты намерена с ней делать?

– Она может остаться с нами.

Я налил себе в чашу воды.

– От нее будет мало проку. Она выглядит ненормальной. Душевнобольной.

Галлия резким движением выбила у меня чашу из руки.

– Ты вроде бы образованный человек, а ведешь себя иногда как полный идиот!

Она встала и пошла к своей палатке. Все сидевшие у костра опустили глаза, избегая моего взгляда. Должным образом отруганный и наказанный, я тоже отправился спать.

Мы набрали в этих землях много трофеев и прочей добычи, по большей части золотых и серебряных монет. Наше неожиданное появление не давало местным времени зарыть свои сокровища в каком-нибудь укромном месте, и, сказать по правде, им еще здорово везло, если они успевали удрать и спасти свои жизни от жаждущих мести рабов. Галлия мало со мной разговаривала все последующие дни, после инцидента с ловцами беглых рабов, и я видел, что она по-прежнему кипит яростью. Она назвала ту девушку Руби – по названию города, возле которого мы ее спасли. А та все еще избегала смотреть кому-либо прямо в глаза. Галлия и Диана все время что-то ей говорили, и вскоре она уже полностью доверяла им. Гафарн тоже умудрился как-то завоевать ее доверие, хотя даже его чары и веселый юмор встречали с ее стороны мало отклика. Несомненно, печальный опыт выработал в ней несокрушимое недоверие к мужчинам. Мы держались начеку, постоянно ожидая появления вражеских патрулей, хотя из того, что сообщил мне Годарз, следовало, что в этом районе мало римских войск. Я был в этом уверен.