– А у тебя было много общего с теми воинами, которые были с тобой в одних и тех же военных кампаниях? – резко возразил я.

– Конечно. Нас связывало кровное единство, ведь мы все были римляне.

– Так оно, вероятно, и было, Гай, но есть тысячи людей вроде меня, кто был взят в плен, когда сражался против Рима, и у них есть страстное желание вернуться домой. А теперь, мой господин, мне нужно следовать дальше. Не беспокойся, ни твоему имуществу, ни тебе самому не будет нанесено никакого ущерба. У моих людей есть на то строгий приказ.

Он проводил меня до ворот виллы, где меня ждали мои люди, по-прежнему сидя в седлах. Когда мы вышли, с полей прибежала группа его слуг, человек двадцать, вооруженные деревянными дубинками и вилами. Мои конники в мгновение ока достали стрелы и натянули луки, готовые стрелять. Гай поднял руку, утихомирив своих людей.

– Мне ничего не грозит! – крикнул я.

И тоже приказал своим конникам опустить луки. Обе компании с презрением смотрели друг на друга. Гай вместе со мной подошел к Рему, чьи поводья держал Гафарн.

– Ага, знаменитые парфянские луки! Я их помню по своим боям в Сирии, но вспоминаю без особой радости, – сказал Гай. И погладил Рема по шее. – Прекрасный конь!

– Его зовут Рем, – сказал я, садясь в седло.

Гай засмеялся:

– Чуть-чуть иронии, не так ли?

– Прощай, Гай Лабиен, – сказал я.

– Прощай, принц Пакор, – он поднял руку в прощальном приветствии. – Как воин воину, я желаю тебе в конце концов обрести мир.

Я отдал ему честь и повернул Рема назад. Мои конники последовали за мной, оставив старика-римлянина у ворот его роскошной виллы.

– Мы не станем его грабить, принц? – удивленно спросил Гафарн.

– Нет, – ответил я. – Мы воины, а не бандиты.

Я уже решил, что нам хватит мотаться по окрестностям подобно каким-то бродягам. Гай был прав. Если мы станем продолжать в том же духе, то будем не лучше обычных убийц. А я отнюдь не убийца. Я – парфянский принц, я не такой, как эти римляне, я лучше. Но мне еще следовало это доказать, ведь дела говорят сами за себя, они лучше любых слов. Я послал гонцов к Нергалу, Буребисте и их колоннам с приказом воздержаться от любых активных действий и идти на соединение с нами, назначив место встречи в десяти милях от Метапонта на берегу Тарентского залива. Лагерь мы разбили возле маленькой, хорошо укрытой бухточки, на песчаном берегу. И стали дожидаться прибытия остальных двух отрядов, купая лошадей в море и упражняясь в дюнах в стрельбе из лука. Галлия и Диана учили Руби владеть луком, и юной девушке, кажется, очень нравилось поражать стрелами тунику, набитую травой и привязанную к столбу. За всеми тремя неотступно наблюдал Гафарн. Морской бриз растрепал волосы Галлии, и они развевались по ветру, а у Руби от возбуждения горели глаза, когда она всаживала стрелы в мишень, то и дело издавая крякающие звуки, когда натягивала лук Галлии.

– Ну, как она? – спросил я Галлию. Гафарн в эту минуту показывал Руби, как правильно накладывать стрелу на тетиву.

– Приходит в себя, но медленно. Физически она уже в полном порядке. Но, боюсь, она немного повредилась в уме. Но я все равно рада, что она оказалась у нас, – она пристально смотрела на меня, готовая к отпору, если я стану возражать.