– Ну, что же, к счастью, мы вовремя на нее наткнулись.

– Да уж, надо полагать, – согласно кивнула она. И снова посмотрела на меня пронзительным взглядом. – Почему ты оставил в покое того старика-римлянина на вилле?

– Я не воюю со стариками.

– А он бы не задумываясь приколотил тебя гвоздями к кресту, если бы вы поменялись ролями!

– Возможно, – ответил я.

– Ох, Пакор, для тебя это всего лишь игра, не так ли? Но ведь мы сражаемся не ради чести или славы, а чтобы выжить! Мы сражаемся за собственные жизни! А ты за что воюешь?

Я мог бы попытаться найти какой-нибудь умный, философски обоснованный ответ, но лишь улыбнулся и сказал:

– За тебя.

– Нет, с тобой просто невозможно разговаривать! – бросила она и показала мне язык. И пошла обратно к Руби.

Нергал присоединился к нам через два дня, сияя от возбуждения и переполненный рассказами о том, как он со своими ребятами разорял здешние земли огнем и мечом. Огненно-рыжая Праксима была с ним, одетая в кольчугу и шлем, со щитом и мечом. Нергал привел с собой целую колонну мулов, нагруженных сокровищами. Праксима коротко кивнула мне (нет сомнений, она слышала о моей антипатии к ней), но радостно обнялась с Галлией и Дианой. В тот вечер мы закололи быка, забранного из ближайшего поместья, и зажарили его на берегу, на огромном костре. Ветер стих, вечер был теплый, и мы ели и пили, забыв обо всем, хотя я старался не пить слишком много. К моему удовольствию, Галлия села рядом со мной, а Гафарн, который на этот вечер сам определил себя в главные повара, отреза́л с жарящейся туши куски мяса.

– Кажется, все очень довольны, просто счастливы, – заметил я, глядя на воинов, которые смеялись и шутили, рассевшись по всему берегу.

– Да, они счастливы. А ты, Пакор?

– Я всегда счастлив, когда ты рядом со мной, – я поцеловал ее в щеку.

Она опустила голову мне на плечо:

– Я тоже.

Мы с ней остались на берегу до самой утренней зари, появившейся на восточном небосклоне, сидели рядом с сопящими и храпящими, наполовину пьяными воинами, которые проснулись наутро с приличным похмельем. День был спокойный и безветренный. Я ощутил прилив радостного волнения, когда обнаружил, что Галлия спит, положив мне голову на грудь. Мне хотелось, чтобы это ощущение длилось вечно. Я затуманенным взором следил за чайками, которые парили над спокойным синим морем. Может, таким могло бы стать будущее для нас двоих, подальше от людей, без римлян, без войн. Я мечтал о мире и спокойствии, но краем глаза видел реальность. Кто-то из моих людей согнулся вдвое – его стошнило на песок. Другие держались за головы, которые явно трещали после вчерашней попойки. Вот она, цена «освобождения», подкрепленного римским вином! Кто-то уже разделся догола и побрел в море в попытке освежиться. Я опустил голову на песок и посмотрел вверх, в чистое синее небо. Внезапно рядом возникла запыхавшаяся Руби и отчаянно задергала Галлию за рукав туники. Та вздрогнула и проснулась. Руби издавала какие-то стонущие звуки и указывала куда-то нам за спину. Она не менее надоедлива, чем Праксима!

– В чем дело, Руби? – спросила Галлия, поднимаясь и стряхивая с одежды песок.

Я тоже поднялся на ноги и поглядел туда, куда она указывала. И увидел на горизонте нечто, очень похожее на отряд пеших и конных воинов. Они миновали вершину дальнего холма и теперь направлялись к нам.