Я еще раз повторил в уме все инструкции, данные мне Спартаком, все условия, которые я должен был обсуждать от его имени, не забывая о том, что мы хотя и всего лишь освободившиеся рабы, но владеем богатствами целой римской провинции. В том, что граждане Фурии были богаты, не было ничего удивительного. Провинция Бруттий являлась процветающим уголком Римской империи не только по причине наличия здесь серебряных копей, но также в результате разведения огромного количества дающих шерсть овец. Их стада обычно угоняли на лето в горы, чтобы избежать иссушающей жары равнин. Кроме того, здесь производили превосходные вина, собирая виноград с множества плантаций, а также в этой местности в огромных количествах произрастали оливковые деревья в садах гигантских латифундий, расположенных по всему побережью. И все это сейчас находилось в наших руках, вероятно, к большому неудовольствию владельцев всего этого богатства. На пути сюда мы заходили в несколько покинутых вилл, и Спартак предположил, что их владельцы проживают в Фурии. Еще эта провинция была родиной отличной породы лошадей, имеющих характерные узкие головы, мощные и хорошо сложенные шеи. Лошади эти были очень высокими в холке, с могучими спинами и чуть опущенными крупами, мощными ногами и широкими, устойчивыми копытами. Годарз говорил мне, что эту породу вывели в результате скрещивания итальянских лошадей с конями из Африки, завезенными сюда неким полководцем по имени Ганнибал, который происходил из народа, именуемого карфагенянами и проживающего в Африке. Кажется, он в течение двадцати лет вел войны с римлянами на их собственной территории, прежде чем был разбит и побежден. Однако Ганнибал оставил после себя наследство – отличную породу лошадей, которых разводили в Бруттии и продавали по всей Римской империи. А теперь этих прекрасных коней мы забирали в свою конницу. Я выяснил, что у них в целом спокойный характер, что облегчало подготовку новобранцев. Спартак дал строгие указания не наносить этой провинции никакого необоснованного ущерба, хотя галлы, что неудивительно, эти указания игнорировали, пока Спартак лично не явился в лагерь Крикса и не потребовал прекратить подобные действия.

Я остановился в нескольких шагах от ворот и простоял там какое-то время, показавшееся мне вечностью. Я вознес про себя молитву Шамашу, чтобы он даровал мне быструю смерть от руки умелого лучника, но тут одна створка медленно отворилась внутрь. Я остался стоять на месте, пока створка не открылась окончательно и в проеме ворот не появился римский командир в шлеме с красным султаном и в алом плаще. Он вышел на деревянный мост надо рвом, остановился и крикнул: «Иди за мной!», потом повернулся и направился обратно в город. Я сглотнул и быстро пошел за ним. Я нервничал, но решил не показывать этого. Миновав мост, я вошел в город Фурии.

Я прошел под аркой ворот и миновал караулку, потом вышел на мощеную улицу, по обе стороны которой стояли двух- и трехэтажные дома, во многих из которых располагались лавки и магазины, выходящие на улицу. Меня тут же окружила группа легионеров, целых десять воинов во главе с центурионом. Их командир демонстративно игнорировал меня, лишь велел следовать вперед.

Так начался мой путь через этот город. Его планировка оказалась обычной для римских городов, боковые улицы пересекали под прямым углом ту, по которой мы шли. Я отметил, что вокруг много больших ухоженных зданий, украшенных выступающими над улицей балконами. На улицах находилось много народу, все лавки, кажется, были открыты. Порт наверняка по-прежнему обеспечивал подвоз продуктов питания и иных необходимых товаров. Лишь немногие удостаивали меня своего внимания, а легионеры оттесняли в сторону всякого, кто оказывался у нас на пути.