– А что такое грифон? – спросил Акмон, явно недовольный тем, что его здравое с военной точки зрения суждение игнорируется.

– Это крылатое чудовище с головой орла и телом льва, – ответил Гафарн. – В Парфии полно подобных.

– Не думаю, что кто-то хочет знать твое мнение, Гафарн, – заметил я.

– Ты их еще увидишь, госпожа, – пообещал Гафарн Галлии. – Когда принц увезет тебя в Хатру.

– Таково твое намерение, Пакор? – осведомилась Клавдия. – Увезти мою подругу в далекую Парфию?

Все глаза обратились ко мне. Я почувствовал, что краснею, но ничего с этим не мог поделать. Галлия смотрела на меня невинным взглядом, Акмон нахмурился, Спартак засмеялся, а Гафарн принял самодовольный вид. Праксима и Диана, идущие позади нас, захихикали. Я уже был готов ответить, когда рядом с нами вдруг появился Бирд, весь покрытый грязью и на покрытом пеной коне. Он спрыгнул с коня и подбежал к Спартаку, отсалютовал ему, потом мне.

– Римляне разгромили галлов!

Мы встали на месте и окружили Бирда. Спартак уже не смеялся. Его лицо было пепельно-бледным, когда он слушал, что удалось узнать Бирду. Галлы устроили базовый лагерь на большом полуострове под названием Гарган, это место в Апулии, заросшее сосновыми лесами и с трех сторон окруженное морем. Там их атаковало римское войско и разгромило. Разведчики Бирда не видели саму битву, но обнаружили ее результат – горный склон, усеянный тысячами мертвых галлов, и целый лес крестов на вершине горы, где римляне распяли пленных. Я видел, как Спартак схватился за рукоять меча и косточки его пальцев побелели, а Бирд добавил, что они встретили нескольких уцелевших, кто сумел бежать и направлялся на север, чтобы догнать нас.

– Но их мало, господин. И Крикса среди них нет.

– Может, ему удалось бежать, – предположила Клавдия.

Спартак покачал головой:

– Нет, он погиб. Он бы никогда не оставил своих людей.

– Но его нет среди распятых, – добавил Бирд.

– Хотя бы этого он избежал, – пробормотал Акмон.

– Римляне далеко? – спросил Спартак.

– В сорока милях, господин, – ответил Бирд.

– И окажутся здесь через два-три дня, – добавил я.

– Останавливай войско, – приказал Спартак Акмону. – Военный совет через час.

Поскольку Нергал шел впереди войска вместе с сотней конных лучников, на военный совет меня сопровождал только Буребиста. Мы собрались у подножья невысокого холма, поросшего соснами. Вдали виднелись острые пики Апеннин. Рядом с нами войска принялись за скучный и нелегкий труд – размечали и начинали возводить укрепленный лагерь. Спартак был в подавленном настроении, и я понимал, что хотя он с Криксом расходился во мнениях, они все же происходили из одной гладиаторской школы, и их связывали общие дела и старинные узы. Нет, не дружба, скорее взаимное уважение и даже восхищение друг другом. Крикс был в числе тех немногих мужчин и женщин, кому удалось бежать из лудуса в Капуе. Большинство из них уже стало центурионами во фракийском контингенте, некоторые, например Эномай, уже погибли, прочие, вроде Каста, поднялись до высоких постов, но все они были связаны узами товарищества, к которому я не имел никакого отношения. Потеря одного из таких товарищей была тяжелым ударом, и я заметил, что Клавдия и Галлия тоже расстроились.

Мы уселись на деревянные табуреты – Спартак, Акмон, Каст, Ганник, Годарз, я и Буребиста – и все смотрели на Спартака.