На следующий день мы оказались свидетелями новых ужасов, шагая под безжалостным солнцем в сторону моря. Центурион жесткими мерами поддерживал приличный темп ходьбы, отчего многие пленники падали от изнеможения, голода и обезвоживания. Нам давали мало еды и недостаточно воды. У меня все тело ломило, на ногах образовались кровавые волдыри. Но мы, по крайней мере, были в сапогах, а вот те, кто шли впереди, были босы. Ножные кандалы натирали им щиколотки до крови, и их ноги уже все были покрыты ею. Многие спотыкались и еле брели, а остальные здорово хромали и свалились бы, если бы не помощь соседей по колонне.

Ночью мы лежали, полностью вымотанные, на земле, пытаясь хоть как-то сохранить остатки боевого духа, который поддерживали одними лишь приглушенными разговорами. Один из моих командиров, Нергал, воин лет двадцати пяти, с мощной гривой черных волос, круглым лицом и длинным носом, оказался просто незаменимым. Он был в составе нашего войска, когда мы захватили римского орла, а потом неплохо сражался в ходе нашего налета на Каппадокию. Его способность всегда отыскать какой-нибудь положительный момент в любой ситуации оказалась крайне заразительной. Он уже четыре дня топал рядом с Гафарном, не высказав ни единой жалобы, хотя шея у него здорово обгорела на солнце. Кажется, он испытывал по отношению ко мне большое уважение, в значительной мере оттого, что я захватил римского орла. И, видимо, забыл, что именно мое неверное руководство боем привело нас в плен, за что я был ему крайне благодарен.

– Я своими глазами это видел, принц, – сказал он мне, когда я пытался найти райское забвение в тяжелом сне.

– М-м-м?

– Орла, которого ты захватил. В храме видел, когда его туда принесли. И помолился Шамашу, прося его тоже дать мне возможность когда-нибудь захватить вражеский штандарт.

– На моем месте мог оказаться кто угодно, – ответил я. – Мне просто повезло – я был в нужное время в нужном месте. Вот и все.

Но он упорно стоял на своем:

– Нет, принц, такова твоя судьба. Ты предназначен для великих дел, вот почему меня не слишком беспокоят наши нынешние беды.

– Да неужели? – меня крайне удивила эта его уверенность.

– Боги оберегают тех, кого любят, принц.

– Так ты считаешь, что боги любят меня, Нергал?

– Да, принц.

– Почему ты так полагаешь?

– Потому что они даровали этого орла тебе, а не кому-то другому. Я слышал, у римлян эти орлы считаются священными. Значит, только бог может дать тебе силу захватить его и утащить прямо у них из-под носа.

– А как насчет нашего нынешнего положения? – спросил я.

– Боги берегут нас для великих дел, принц, я в этом уверен.

– Ты лучше поспи, Нергал. Завтра будет жаркий день.

Ночь оказалась прохладной, и за эти часы мрака мы потеряли нескольких своих товарищей. Они были ранены в бою с римлянами, и эти ранения вкупе с тяжелейшими нагрузками, которым нас подвергали, оказались слишком сильными. Первые лучи солнца осветили их посеревшие лица.