— Ни фига себе! — воскликнул Эрни. — Так, значит, он хорошо знал остров?

— Конечно, — сказал Уэндл. — Он был одним из гидов. Он и Рейчел… и еще… Как звали того симпатичного целофизиса, Базз?

— Уолтер.

— Точно, Уолтер. Они все были такие классные.

Я запнулся о низко висящую лиану, оступился, ухватился за другую лиану и — опс! — и я снова шагаю по тропинке. Ну, не Тарзан, конечно…

— Ты сказал «были»?

— Ну да, они больше не показываются.

— Они все… умерли? Как Руперт?

Базз пожал плечами:

— Мы о них не слышали. Ну, были они здесь, были-были и сплыли. До нас дошел только слух про Руперта Думаю, Уолтер тоже умер, а про других я не знаю.

Других?

— А сколько твоих знакомых динозавров исчезли?

— С каких пор?

— Ну, за два последних года.

— Шесть? — сказал Базз неуверенно.

— Семь-восемь, где-то так, — уточнил Уэндл. Но их обоих совершенно не заинтересовал мой вопрос, и они снова начали продираться через джунгли.

Я хотел было заметить, что им, возможно, неплохо было бы как-то защитить себя, если они когда-либо захотят уйти из секты, но тут Базз остановился, вращая глазами, словно он ищет ответ и может найти его в поле зрения.

— Знаешь, а ведь если подумать, то, когда мы сюда приходили в прошлый раз, я был совершенно уверен, что Рейчел тоже была где-то здесь, хотя все мы слышали, что она встретилась с предками…

— Ты ее видел?

— Нет, я учуял ее запах, здесь, на острове. Очень сильный аромат лаванды и растворителя для краски, ошибки быть не могло, — он повернулся и пошел дальше. — Это было так странно, но… хотя я мог и ошибиться.

По пути мое внимание привлекли некоторые изменения окружающей растительности. Сначала просто ерунда, ну, деформированный листик или странно перекрученная веточка, но чем дальше мы углублялись в лес, тем реже становились деревья и скуднее — трава. А те несколько отважных растений, которые все-таки захотели удержать корни в почве, отличались от других, как будто где-то в этих злачных местах безумный садовник обменял свои золотые руки на совершенно не золотые. Приведу пример:

Пальма — листья широкие и мясистые, достаточно развесистые, чтобы укрыть в тенечке корни, как и положено нормальной пальме, только вот, к несчастью, она всего шестьдесят сантиметров в высоту.

Живая изгородь около трех метров в высоту, вся утыканная колючками, словно иглами для подкожных инъекций, а на вьющихся стеблях — цветочки, умершие еще до того, как смогли распуститься, лепестки гниют прямо внутри бутона. Хорошенькая такая оранжерея — просто мечта доктора Франкенштейна.

Здесь было жарче, постоянного океанского ветерка практически не чувствовалось, словно воздух тоже боялся проникать в эти места. Казалось, у всех обитателей леса вечный перерыв, отсутствие звуков нервировало сильнее, чем крики кошек или завывание койотов. С каждым шагом Базз и Уэндл нервничали все больше, дрожащими голосами они пытались объявить конец экскурсии.

— Х-х-хорошо, — пробормотал Базз. — Вы пос-с-смотрели.

— Ага, посмотрели, — поддакнул Уэндл. — Давайте пойдем обратно.

— А что дальше? — спросил Эрни. — Мне кажется, я вижу какую-то тропу.

Базз уже качал головой и в такт дрожал всем телом:

— Нету там никакой тропы. Давайте пойдем назад, ребята, ладно?

Но тропа была, если прищуриться, то я различал грунтовую дорожку, ведущую к опушке, и мои ноги начали движение раньше, чем кто-то из моих компаньонов успел меня остановить.