— Винсент, послушай… — умоляет она, и слезы наполняют исполненные нежности карие глаза. Зеленые контактные линзы мокнут в извлеченном из сумочки контейнере.

— Я не могу… Как ты… — Я не в состоянии продолжать эту речь, а потому предпочитаю скорчить обиженную рожу. Так лучше дойдет.

— Думаешь, я не хотела все рассказать тебе? Прямо тогда, в греческом ресторане, собиралась выложить все без утайки. Прямо там, перед всеми, просто сказать, чтобы ты понял, что ты и я… что мы одинаковые.

Я сардонически усмехаюсь и трясу головой:

— Мы не одинаковые.

— Мы оба дины.

— Во всяком случае, ты так утверждаешь. Может, это тоже костюм.

— Что за ребячество, Винсент, конечно нет.

— Почем мне знать, черт побери? — взрываюсь я, и что-то во мне радуется, когда она вздрагивает. — Я имею в виду, господи, Сара… или это Джейси?

— Это Джейси.

— Ты уверена?

— Это Джейси, — кротко повторяет она.

— Прекрасно. Что ты еще скрываешь, Джейси? Я, правда, уже вдоволь позабавился. Ты пропадаешь, ты не пропадаешь, ты человек, ты дин…

— На то есть причина, — перебивает она.

— Хотелось бы надеяться. Меня бы обеспокоило по-настоящему, если бы ты проделала все исключительно ради собственного удовольствия. Итак, ты собираешься поведать мне свою историю?

— Если ты мне позволишь.

— Я тебе позволяю.

— Хорошо.

— Хорошо. Теперь говори.

Она никак не решается, ерзает по дивану и не смеет взглянуть мне в глаза. А прежде все было так просто!

— Не знаю, с чего начать, — говорит она, и я предлагаю начать с начала.

— По сути, и не было никакого начала. Все как-то само… выросло.

— Как сорняки?

— Пять лет назад, — продолжает Джейси, — в Нью-Йорке на улице я познакомилась с Донованом. Ну, не совсем на улице — оба мы оказались за стойкой магазина деликатесов в Гринвич-Виллидж. И оба мы были свободны, привлекательны и готовы к любовным отношениям, хотя в тот момент не знали этого. Я учуяла его, как только он подошел. Никогда не встречала дина с таким мощным запахом. Ты запомнил его запах, Винсент? Когда навещал Донована в больнице?

Я помню запах жареного мяса, запах запеченного Раптора, и хотя считаю, что Джейси Холден в какой-то мере заслуживает страданий за все, что она мне устроила, вряд ли эта информация будет справедливым воздаянием.

— Это же больница, — отвечаю я. — Сама знаешь, как там все продезинфицировано.

Она понимает, что я лишь тактично уклоняюсь от ответа, и благодарно кивает:

— Он был способен наполнить комнату своим ароматом. Словно волна роз, нахлынувшая с моря. Я называла его моим маленьким морским драконом. Я ела булку с солониной под майонезом, и его это позабавило. Он сказал, что я ничего не понимаю в еде. Это были его первые слова: «Мадам, простите за назойливость, но вы совершенно не разбираетесь в еде».

Как мило.

— И куда же вас привела эта чушь? — заговорила во мне старомодная ревность, ну и плевать.

— Ты сказал начинать с начала, вот я с начала и начинаю. Он был парень что надо, Винсент, и во многом похож на тебя. Не только потому, что тоже был Раптор. Ваше чувство юмора, ваш стиль, ваши манеры — все очень похоже.