Я интересуюсь, говорила ли она Доновану о своих подозрениях, и она качает головой:

— Я собиралась. Все время хотела подойти к нему, поговорить, но не могла себя заставить. Как будто, если я не заговорю об этом…

— …останется надежда, что все это неправда, — заканчиваю я.

— Вот именно. Так вот я и сидела дома, на заседаниях Совета, в ресторанах, не раскрывая рта и тоскуя примерно так же, как и сам Донован.

— И что же дальше? — Я целиком поглощен рассказом, и хотя все еще стараюсь ни на йоту не снижать уровня своего негодования, от ее слов решимость моя слабеет.

Джейси обводит взглядом мою сумрачную квартирку.

— У тебя есть какие-нибудь травки? — спрашивает она и проводит по губам языком.

— Как раз кончились. И раз уж я не жую, то никто не будет. Меня интересует, как ты устроила этот маскарад?

— Сейчас дойдет и до этого, — отвечает Джейси. — Я была готова порвать с Донованом, переехать и зажить собственной жизнью. Если не простить, то хотя бы забыть. Но тут состоялось экстренное заседание Совета.

— Это мне знакомо.

— Речь шла о Раймонде и его все более открытой связи с человечьей женщиной. Это вызвало определенное беспокойство среди членов Совета, и, признаюсь, я шумела чуть ли не громче всех. Раймонд шлялся по всему городу то с одной из своих секретарш, то с какими-то знакомыми, даже с парой профессионалок из человечьей службы сопровождения, и все это было просто… неестественно. Между тем Совет искал возможность поймать его с поличным, чтобы наложить штрафные санкции, прямо скажем, немалые. Сорок — пятьдесят миллионов баксов, в общем, чистое вымогательство. Не знаю, кто в данном случае вызывает большее отвращение — Раймонд или Совет. Оставался вопрос, как поймать его на месте преступления. Решили, что нам необходим кто-то в его окружении. Кто-то, способный подстеречь его и получить доказательства.

— Провокация, — киваю я.

Она собирается мне возразить, но в конце концов просто соглашается:

— Да, провокация.

— Так вот когда Джейси Холден стала Сарой Арчер, — начинаю я складывать разрозненные куски в единое целое.

— Прекрасно, детектив. Выходите в следующий круг.

Теперь составные части моего расследования складываются вместе, обретая смысл. Удивительно, как я раньше не догадался, но это как идти по лабиринту от конца к началу — ответвления и повороты на месте, но ты замечаешь их, уже миновав.

— Так вот почему ты исчезла с такой легкостью. При помощи Совета.

— Самой незначительной, — уточняет Джейси, — однако кое-какие связи они действительно использовали. Лишь двое из членов Совета знали, что я… так сказать, преобразилась. Остальные, как и все, думали, что я просто исчезла.

— Но простой смены костюма явно недостаточно, разве не так? — вспоминаю я офицера Таттла, симпатичного полицейского, который избавил меня на Четыреста пятой от ужасного штрафа, более чем заслуженного. — Тебе ведь пришлось удалить ароматические железы?

Джейси дотрагивается до маленького шрама на шее, с трудом различимого на ее ребристой шкуре.

— Это было тяжелей всего. У меня был сногсшибательный запах. — Она пытается усмехнуться, но это унылая, болезненная улыбка, и впервые за последний час с лишним я чувствую, что меня скорее тянет к ней, нежели отталкивает.

— Мед и леденцы, — предполагаю я. — Легкий, воздушный.

— Жасмин, — говорит она. — Резкий. Я могла зайти в цветочную лавку, и ты никогда бы меня не обнаружил. По крайней мере, носом. Но желание отомстить оказалось сильнее желания сохранить запах, так что наш представитель Диплодоков удалил мне железы.