Когда я разговаривала о жизни со своими новыми подружками, мне часто приходила в голову мысль, что я гораздо искушенней в вопросах секса, чем все они, вместе взятые. Раньше, когда я, как помешанная, безостановочно трахалась направо и налево, у меня не было времени сравнивать себя с другими. Но ведь это естественно: чем больше ты занимаешься чем-то, тем больше опыта приобретаешь, становишься мастером своего дела. Все забавы моих сверстниц казались мне детскими играми. Все, что они могли рассказать по поводу того, «сколько раз» или «в каком месте», было для меня повторением пройденного (когда? с кем? — уже не помню). И я думаю, что этот незаметно накопленный опыт придавал мне уверенности в себе.

Потом у меня появился жених. Мы познакомились год назад, а встречаться начали через месяц после знакомства. Наша первая встреча была живописна, словно картина. Тогда он работал в одной из компаний, сотрудничающих с нашей фирмой. Его старший брат (между ними была разница в год) только-только заступил на пост директора этой компании, заняв место отца.

В июле прошлого года их отец скончался, и меня отправили на церемонию похорон в качестве представителя нашей фирмы.

Никогда раньше я так не переживала на похоронах.

Мне не довелось познакомиться с покойным при жизни, но я не раз слышала, что он был прекрасным человеком. О нем также говорили, что он принимал подчас смелые, но верные решения, что работать с ним было одно удовольствие и что это был человек самых честных правил. Но даже если бы я этого никогда не слышала, я все равно догадалась бы о его душевных качествах — достаточно было одного взгляда на собравшихся в тот вечер на церемонию.

«Вот что такое настоящие похороны», — подумалось мне.

Все присутствующие как один искренне оплакивали покойного (который если и согрешил при жизни, то об этом уже никто не помнил), скорбели о нем, молились за упокой его души. Это зрелище, на мой взгляд, было даже слишком красивым. Человеческая жизнь — от рождения через зрелость до самой смерти — показалась мне вдруг донельзя прекрасной. Чересчур прекрасной. Я думаю, что за несколько часов, проведенных у гроба покойного, он сам и все мы, почтившие его память, обрели прощение.

Как и подобало случаю, кругом лежали венки из живых цветов. По залу печально разносились торжественные сутры. Каждый из нас чувствовал, насколько важно было для него присутствовать здесь в этот момент спонтанного единения.

Мне неловко говорить об этом, но похожее чувство, когда энергия большого количества людей собирается в один мощный, кристально чистый поток, я испытывала в прошлой жизни только во время бешеных оргий.

Мой будущий жених был вторым сыном в семье, поэтому во время похорон он оставался рядом с матерью, нежно поддерживая ее под руку. Супруга покойного, хрупкая женщина в возрасте, выглядела неожиданно молодо. От ее фигуры, облаченной в траур, веяло изящной, элегантной грустью. Эта женщина любила мужа, но вместе с тем она была готова принять его смерть — это показалось мне таким прекрасным…

Он тенью сопровождал свою мать. Траурные одежды, подобно глазури на чайных чашках, были цветовым воплощением их состояния, подчеркивали охватившее их горе. Я засмотрелась на эту пару. Мне казалось, что они находятся в эпицентре энергетического вихря, и я не могла оторвать от них взгляд ни пока жгли благовония, ни когда выносили гроб. Именно энергия, исходящая от них двоих, объединила людей. Заставила всех присутствующих восхититься той жизнью, что прожил покойный.

Я знала наверняка, что он (в будущем жених, но кто же мог знать об этом тогда?) обратил на меня внимание. Так всегда происходит — если смотришь на кого-нибудь неотрывно, в конце концов он тебя заметит. Поймав его взгляд, я почувствовала непреодолимое желание поговорить с ним наедине.

Мы были почти одного возраста, но он так достойно переживал постигшее его горе, что это вызвало во мне немалое уважение и одновременно чувство сострадания к нему.