И сказка наша вполне могла бы окончиться здесь очередным гимном «безумству храбрых», то есть тех, кто поверил, рискнул, потом трудился ночи напролет, чтобы пожать свою пышно возросшую ниву, если бы не одно маленькое, но весьма существенное и заковыристое «но». Ох уж это «но»! Сколько раз за последние годы оно останавливало на полном лету самые стремительные карьеры и пресекало на самом пике самые головокружительные взлеты.

Это противное «но» живет неприметно и никак не проявляет себя до поры до времени в глубинах нашего подсознания. Для удобства дальнейшего повествования обозначим это «но» простым и понятным словом «привыкание». А надо вам заметить, господа, что человеческое существо устроено таким образом, что ко всему в процессе своего существования оно должно обязательно привыкнуть, причем очень желательно, чтобы привыкание это происходило постепенно. Возможно, эта сентенция покажется вам, досточтимые господа, несколько сложной, поэтому я позволю себе пояснить ее на примере. К примеру, многие века на земле существовала традиция, в соответствии с которой верховная власть передавалась от отца к сыну, и, стало быть, у последнего было время привыкнуть к мысли о том, что рано или поздно бремя власти ляжет на его плечи, и он, если, конечно, был не совсем глуп и самонадеян, внимательно присматривал за отцом и его деятельностью, дабы в последующем повторить его успехи, но избежать ошибок. Та же примерно судьба ожидала и наследственные состояния, которые передавались от поколения к поколению, и каждое новое поколение имело достаточно времени впитать в себя опыт предыдущего. И даже пресловутая номенклатурная лестница, существовавшая долгие годы в той замечательной стране, где родился наш мальчик, тоже, как ни странно, повторяла систему постепенного привыкания, поскольку, шагая по ее ступеням вверх, молодая номенклатурная поросль успевала набраться опыта, усвоить правила поведения и сложившиеся традиции. Есть еще нечто, что удивительным образом объединяет представителей таких разных сословий, постепенно продвигавшихся к вершинам своей власти. Это готовность к потере, к падению, к краху, а порой и неоднократное переживание этих трагических обстоятельств самостоятельно. Любой вельможный отпрыск едва ли не с рождения отлично знал, что иногда случаются события, участником которых порой доводилось становиться ему самому, вследствие которых предназначенный ему трон, несмотря на свою монументальность и незыблемость, начинал раскачиваться, шататься и в результате рушился, погребая под своими обломками тех, кто недавно так величественно и гордо восседал на нем. Что уж тут говорить о наследственных состояниях, которые имели тенденцию рассеиваться в пух и прах, проматываться за карточными столами и плавно перетекать в бриллиантовую россыпь колье знаменитых содержанок? И ступени номенклатурных лестниц оказывались порой отнюдь не такими уж пологими и гладкими, как казалось юным номенклатурщикам в начале пути. Случалось, они становились шаткими, скользкими, взбрыкивали вдруг, отбрасывая тех, кто упорно карабкался по лестнице, в лучшем случае — обратно, к самому ее подножию, но чаще — просто в никуда, в небытие. Причем в падении ломались и дробились кости, а то и вовсе летели с плеч долой неудачливые головы.

Беда нашего мальчика, и вкупе с ним еще сотен и тысяч подобных мальчиков, заключалась именно в том, что ни генетического, ни собственно приобретенного опыта выживания в процессе этих смертельно опасных взлетов и падений у них не было. Они стремительно взлетели вверх, и, как у всякого нормального человека, вдруг подброшенного неведомой силой пря- мо в поднебесье, у них захватило в полете дух и слегка помутилось сознание.