Но вернемся к нашему мальчику. Увы, его не миновала чаша сия, и в один далеко не прекрасный день он ощутил себя первым или вторым поросенком из популярной сказки, надежный дом и даже целый замок которого оказался не так уж надежен. Он трещал и кренился под напором внешних посягательств, а внутренние проблемы и распри расшатывали его и без того дрогнувшие опоры изнутри. Крах был неминуем, причем в ближайшее время. Хотя внешне все оставалось неизменным: он все еще занимал роскошные апартаменты в престижном офисном центре; его обслуживал внушительный штат сотрудников, которым он пока еще платил зарплату; его кортеж состоял из необходимого количества именно тех машин, которые и были положены ему согласно статусу, и был снабжен всеми необходимыми персоне его статуса атрибутами; коллеги и партнеры по бизнесу дружески жали ему руку и, как равного, приглашали на разного рода деловые и увеселительные мероприятия. И только самые прозорливые или просто самые информированные из них как-то по-особому, пытливо вглядывались при встрече ему в лицо, словно прикидывая, надолго ли хватит у него сил и средств вести с окружающими и с самим собой эту заведомо проигранную игру. Внешне он еще держался, но первым отступило, сломавшись и, по существу, предав его, собственное сознание. Возможно, оно так и не прояснилось окончательно с той поры, как стремительный взлет затуманил его подобно легкому, ничего не обещающему флирту, и поэтому оказалось самым уязвимым местом. Но как бы то пи было, сраженное недугом, оно повело себя очень любопытно, убедив нашего мальчика, что все самое страшное с ним уже произошло: все узнали о его банкротстве, крахе его компании и в презрении отвернулись от него, не желая более замечать, а уж тем более числить в своих рядах. Он оказался изгоем, вмиг из большого, почитаемого босса превратившись в маленького, бессильного и безвольного человека.

И теперь, господа, быстро назовите мне первое имя, которое возникает в вашем сознании при упоминании о «маленьком человеке»! Думаю, не ошибусь, если предположу, что большинство из вас вспомнили именно об Акакии Акакиевиче, ставшем для нашего поколения благодаря таланту Гоголя и усердию советской педагогики символом ничтожного, униженного существа. Печальная судьба Акакия Акакиевича вам, бесспорно, хорошо известна. Но тот, кто счел себя современным его воплощением, такой судьбы для себя не пожелал, потому что, присвоив себе имя, он не пожелал допустить в свою больную душу свойства души подлинного Акакия Акакиевича, а именно трепетность и смирение. Что тоже объяснимо вполне: в наш прагматический век эти душевные качества очень и очень непопулярны.