— Я увидела вас из окна кабинета и, если бы случайно не бросила взгляд…

— Случайностей не бывает, Диона…

Она была так близко, что я предательски напрягся, ожидая знака, вернее, проблеска ее женского безумия. Но сегодня она была совершенно добродетельна и бесплотна, как ангел. А может быть, это была гениальная игра, и ей нравилось мучить и примерять маски. Наша взаимная истерика закончилась под утро. Она встала, пошла переодеться. Я напряженно слушал шорох и шелковый шелест в спальне. Она оделась строго, траурно и сразу отдалилась от меня, словно решила соблюдать королевскую дистанцию.

— Мне надо вернуться в кабинет. Прошу вас, пойдемте со мной…

Мы прошли по мраморной, покрытой бесшумным ковром лестнице в кабинет Вараксина.

— В кабинете — ни слова, там наверняка прослушивают.

Я молча кивнул. В кабинете было жарко натоплено и приторно душно. Пахло пороховой гарью, кровью и резким цветочным запахом. Так же пахло в апартаментах Лины, в ее агентстве. На светлом ковре чернело подсохшее пятно крови и обведенный мелом силуэт лежащего тела. Стараясь не наступать на распластанный контур, Диона прошла к черному сейфу, набрала шифр и достала небольшой футляр-шкатулку. В таком могли быть ключи или драгоценности.

— Что там? — спросил я, когда мы оказались вновь в ее комнатах.

— Там ключ. Ключ от «Небесных врат», летающего города.

Она раскрыла футляр, развинтила платиновую тубу. Пусто! Диона растерянно провела пальцами по черному бархату крышки, перевернула тубу.

— Его нет…

— Как он выглядел?

— Это был изумруд особой огранки. В кристалл вписана лазерная шифрограмма.

— «Изумрудные скрижали Гермеса Трисмегиста»? Как у древних египтян?

— Да… Это «царский ключ». Его невозможно подделать. Он не имеет дубликата…

— Значит, похищен?

— Да… Керлехин, все очень серьезно. Всего я не могу объяснить, но мне будет нужна ваша помощь.

На прощание мы договорились как можно меньше общаться на людях. Если ей нужно будет встретиться, она дважды позвонит мне по телефону и будет ждать меня в верхней оранжерее дворца.

Напялив мокрую одежду, я ушел во флигель. Как хотелось мне боготворить эту женщину. Я готов был забыть все, чему был невольным свидетелем, простить ее, придумать тысячи оправданий, чтобы без остатка довериться ей.

Диона не просто оставила меня в живых, этой ночью она подняла из глубин затопленный остров, спасительную землю. Сквозь скорбь и отчаяние я помнил, что в мире есть красота и светлое сострадание. Ради этих проблесков света стоило ежедневно просыпаться, делать что-то, просто жить.

Через два дня хоронили Вараксина. Следствие установило, что около двух часов ночи он застрелился в кабинете, не оставив ни предсмертной записки, ни завещания. Наследницей его империи становилась Диона. Абадор отныне исполнял обязанности генерального директора и распорядителя многочисленных нефтедобывающих кампаний и всех богатств Вараксина.

У следователей не возникло ни малейшего сомнения в подлинном самоубийстве. В миниатюрном браунинге, зажатом в кулаке нефтяного магната, не хватало одного-единственного патрона. Пуля прошла навылет, с правого виска, размозжив черепную коробку. Следователи «не знали», что Вараксин был левша. И если он стрелял из своего пистолета, то в его магазине должно было недоставать двух пуль, поскольку один выстрел он сделал раньше в лаборатории. Но эта деталь была известна мне одному. Для того чтобы произвести выстрел с близкого расстояния, убийца должен был стрелять справа, прижавшись к спине Вараксина.

Кто мог дать Вараксину ключ от моей лаборатории? Только Абадор, он следил за мной и был осведомлен обо всех чудесах, происходящих в лаборатории.