Видимо, моя угроза напугала общество, потому что через минуту следом за мной спустился Леша, догнал меня и поплыл рядом.

— Ты далеко не заплывай, ладно? — заискивающе попросил он.

На свете есть только один человек, которому я решительно ни в чем не способна отказать: Леша. При желании он мог бы из меня веревки вить. Когда кому-то из друзей позарез нужно от меня чего-нибудь добиться, он прибегает к Лешиному посредничеству. Если Лешу удается уломать, считай, дело сделано. Хорошо еще, что уломать его удается далеко не всегда.

— Ладно, — великодушно согласилась я и легла на спину. — Как ты думаешь, следствие скоро закончится?

— Судя по темпам, с которыми оно продвигается, — нет. А что?

— Прошка прав, долго нам такой жизни не выдержать. Я удивляюсь, как это никто из нас еще не впал в буйное помешательство.

— Ничего, мы закаленные. У нас ведь еще ни один отпуск не прошел нормально. Помнишь, в прошлом году мы три дня прокуковали в Валдае на вокзале, дожидаясь Генриха, который сошел на какой-то станции купить пирожков?

— А Генрих тем временем с таким же упорством дожидался нас на этой самой станции, — подхватила я. — Как же, помню. А в позапрошлом году у Прошки во время лодочного похода случился аппендицит. Боже, как мы тогда чесали до больницы! У меня от одного воспоминания горят ладони и ломит поясницу.

— Дураки мы были! Надо было остановиться у первой попавшейся деревни и довезти его на машине.

— Да ладно, чего теперь вспоминать! Обошлось же все. Но эта поездка побила все прошлые рекорды. Незабываемое путешествие! Может, мы наконец выполнили свою жизненную норму по аварийным ситуациям и чрезвычайным происшествиям?

— Сомневаюсь. У людей с такими характерами всю жизнь что-нибудь случается.

— Умеешь ты утешить, Леша, — вздохнула я и поплыла к берегу.

На берегу стоял наш старый знакомый — Сашок.

Физиономия у него была самая что ни на есть мрачная.

— Ну началось! — тихо сказала я Леше под бешеный стук сердца.

Мы торопливо вылезли из воды, остановились в двух метрах от милиционера и вопросительно на него посмотрели. Однако Сашок с объяснениями отнюдь не торопился. Он стоял неподвижно и молча буравил нас глазами.

— Ну? — не выдержала я. — В чем дело, гражданин начальник? Вас переквалифицировали в постовые? Здесь не очень оживленное движение, уверяю вас. Лет десять точно простоять придется, прежде чем удастся помахать милицейским жезлом.

Сашок растерянно захлопал ресницами.

— Варька, перестань! — вмешался Леша. — Человек не виноват, что у тебя жизнь тяжелая. Извините, товарищ милиционер. Вы, наверное, по делу пришли?

— Я… да… — Вся напускная надменность и суровость с Сашки слетела, и сразу стало очевидно, что перед нами застенчивый и не уверенный в себе мальчишка. — Константин Олегович просил вас всех, кроме Генриха Луца, прийти сегодня к нему.

Мне было ужасно стыдно за свою резкость, поэтому ответила я с преувеличенной сердечностью:

— Да-да, конечно, мы придем. Спасибо, что взяли на себя труд передать приглашение. К которому часу господин Белов будет нас ждать?

От неожиданной перемены в моем настроении юный Сашок вконец растерялся:

— Э-э… не знаю. Может быть, прямо сейчас?

— Это было бы крайне неудачно. Видите ли, нам нужно предупредить всех приглашенных, некоторое время уйдет на сборы, да и дорога до кабинета господина Белова занимает чуть больше часа. Хотя если мы устроим марш-бросок, то в срок, наверное, уложимся.

— В какой срок? — не понял Сашок.