|
Отец вздохнул и, не раздеваясь, сел есть. Мать подогрела чай и поставила на стол миску с вчерашними лепешками. Отец медленно отламывал кусок за куском, тянул из блюдца чай и, как бы про себя, бормотал: – Скорей бы кончилось все. А то совсем пропадешь. Тот говорит: не чини, а этот говорит: чини. И против своих не пойдешь, и пулю в лоб заработать неохота. В это время протяжно завыл деповский гудок. Отцу пора было опять на работу.
Когда солнце показалось уже во весь рост, мы собрались у Гаврика во дворе. Андрей скомандовал: – Ремни под рубахи! Карабины в штаны! Мы разом скинули с себя рубахи, перекинули через плечо ремни, а самые обрезы засунули в штаны. Потом опять накинули рубахи. – Патроны в карманы! Мы набили карманы патронами. Острые пули кололи нам ноги, но мы не обращали на это внимания. – Через степь к Зеленой балке! – скомандовал он. Командиром первой четверки был сам Андрей, второй – Гаврик, а третьей – Семен. Третья четверка была у нас особенная – из трех человек. Пока дорога шла через поселок, мы нарочно валяли дурака. То камни швыряли, то гонялись друг за другом. А как вышли в степь, построились по два и военным шагом дошли до самой балки. – Снять карабины! Приготовить патроны! – опять скомандовал Андрей. Мы вытянули из-под штанов обрезы и выгрузили из карманов патроны. У всех был серьезный боевой вид. Только Ванька Махневич вдруг встал на голову и заболтал в воздухе ногами. Обрадовался, что на зеленую травку попал. – Ну, ты, очумелый, брось выламываться, – сказал Андрей. – Нашел время цирк разводить. Мишень-то захватил? – У меня мишень, – сказал Гаврик и показал дощечку с наклеенным бумажным кружком. – Так, – сказал Андрей, – теперь отсчитаем двадцать шагов и поставим мишень. А ну-ка, Гаврик, считай! – Слушаю! – крикнул Гаврик и, подумав, добавил: – Товарищ командир. Пока Гаврик пристраивал мишень, мы уселись на траву. Кругом нас в зеленой балке стлалась пырей-трава, а из самой низины, где блестело порыжевшее болото, торчал камыш. Ветер колыхал камышовые стебли. Они цеплялись друг за друга и чуть слышно скрипели. – Ребята, давайте в кобылку играть! – крикнул Ванька Махневич. – Крой! Володька Гарбузов выбежал вперед и наклонил голову. Ванька Махневич разбежался, перескочил через него и сам стал, упершись руками в колени. Через Ваньку прыгнул Мишка, через Мишку Пашка Бочкарев, потом Иван Васильевич, потом Васька. Да так разошлись, что и не услышали команды Андрея: – Становись! – Эй вы, прыгуны голопузые, становись же! – заорал Сенька. – Товарищи, – сказал Андрей, когда мы наконец выстроились, – стрелять будем на расстоянии двадцати шагов, гремя патронами. Предупреждаю кто не стрелял раньше или по разным каким причинам боится стрелять, пусть сам скажет по-честному. Ну кто?.. Выходи… Никто, конечно, не вышел. Андрей обратился к Семену: – Ну, Сенька, ты у нас фронтовик. Покажи нам первый свою стрельбу. Семен молча лег на живот впереди шеренги и начал целиться. Целился, целился, минут десять целился. – А еще на фронте был… – не выдержал Мишка. – Пока ты собираешься выстрелить, тебя самого ухлопают. – Отстань, сам знаю! – огрызнулся Семен и стал целиться снова. Мы ждали-ждали выстрела, а потом и ждать перестали – надоело. |
