На станции всегда можно было узнать самые свежие новости.

В этот день на станционном заборе мы увидели объяв­ление, напечатанное на розовой бумаге крупным, жирным шрифтом:

«Казаки! Меня послал сюда его величество король Ан­глии для того, чтобы помогать вам в вашей борьбе против врагов христианства. Не забывайте, что с большевиками, идут китайцы, латыши и другие…

Допустите ли вы казаки, чтобы ваши жены и дети стали посмешищем большевиков? Я доложил его величеству, что вы все решили во чтобы то ни стало уничтожить этих людей…»

На этих словах объявление кончалось. Нижний край был оборван. Конец объявления мы прочли на другом за­боре. Там листок был зеленого цвета.

Вероятно, здесь шла речь о помощи белым со стороны англичан, которые и так щедро награждали белогвардей­цев снарядами, обмундированием, медикаментами, ману­фактурой, деньгами и своими советами.

Чем только они не помогали – лишь бы нефть всю забрать, хлеб кубанский вывезти и Россию поделить. На это они мастера были.

Другой обрывок так начинался:

«Но этому всему я могу помочь и буду помогать, пока только смогу, обмундированием и снаряжением.

Казаки! В сердце вашем помоги вам бог. Вы боретесь за славное и святое дело. С вами генерал Деникин. Если бы таких людей, как он, было бы больше в России, вы бы давно победили. Верьте этому, не верьте тем, кто говорит, что Россия одно, а Кубань и Дон – другое. Со временем, когда правительство получит возможность, оно – с по­мощью Англии – даст вам мануфактуру и товар. Поэтому несмотря на то что я англичанин, мне больно видеть, как некоторые сыны России колеблются сейчас, в момент ее опасности, и не идут горячо и быстро на помощь обижен­ной матери.

Помоги вам бог»

Подпись была такая:

«Генерал-майор Xольман, начальник его величества английской военной миссии, почетный казак станиц Незамаевской и Старочеркасской».

Васька сорвал оба листка, розовый и зеленый, сунул их в карман и сказал:

– Как бы мне с этим генерал-майором повидаться. Я бы ему дал мануфактуры из винтовки в лоб.

Мы пошли дальше.

Шкуринский поезд, разукрашенный волчьими мордами, курсировал по железнодорожным путям.

У подъезда станции выстроилась на конях «волчья сотня», верное шкуринское войско. У каждого шкуринца на белом башлыке болтался волчий хвост. Лошади так и плясали, выбивая из булыжников искры. Впереди на рыжей кобыле сидел есаул, хмурый и злой. Одной рукой он накручивал длинные усы, а в другой держал белые поводья.

– Смотри, какой гад сидит, будто намалеванный, – шепнул мне на ухо Сенька.

– Чего рты разинули?.. Проваливай! – заорали на нас сразу два казака.

Мы отошли в сторону и остановились. В это время на подъезд вышел маленький курносый человек с короткими рыжими усиками, с воспаленными глазами. На нем была серая черкеска с газырями. Из-под рыжей кубанки торча­ли клочьями запыленные волосы. Весь он был какой-то пыльный и серый. Смотрел сердито. Сзади у него болтался на башлыке когда-то пышный, а теперь потрепанный вол­чий хвост.

Есаул взмахнул плеткой и взял под козырек. Сотня что есть силы гаркнула: «Ура!»

Курносый быстро оглянулся по сторонам и шагнул вперед. Казаки еще два раза прокричали «ура» и соско­чили с коней.

Курносый остановился перед казаками и хриплым голо­сом сказал:

– Казаки! Огнем и кровью мы до последних сил будем защищать нашу славную страну, нашу кормилицу, нашу Кубань.

Казаки как-то вразнобой крикнули: «Умрем за роди­ну!», а курносый человек в рыжей кубанке сразу повернул­ся и скрылся в дверях третьего класса.

Это был сам Шкуро.

– Вот бы укокошить его, – сказал я Сеньке.