– Магия! – восхищенно прошептал Витька и для надежности протер глаза. – Нет, ну ведь ничегошеньки не видно!

– Никакого волшебства, – усмехнулся Март, сам до конца не веривший тому, что наблюдал собственными глазами. – Оптическая иллюзия и никакого мошенничества!

– Я и не знал, что такое бывает…

– Я до недавних времен тоже.

– А ты так можешь?

– Нет, дружище. Такое под силу только настоящему мастеру, до которого мне еще расти и расти!

– Но ты ведь научишься?

– Обязательно. Лет через двадцать, если не буду отвлекаться… Ладно, пошли назад, а то нас скоро погонят отсюда, – видишь, как «енисейский» боцман на нас зыркает.

Если не считать раненых, которых со всем возможным бережением отправили в корабельный лазарет, остальную команду «Бурана» разместили без особых удобств, прямо на грузовой палубе. Благо там имелись откидные скамьи, на которых и устроились измученные бойцы. Через некоторое время для рядовых принесли бачки с кашей и чаем, а господ-офицеров, как водится, пригласили в кают-компанию.

Впрочем, Зимин недолго наслаждался кофе с ромом и горьким шоколадом из капитанских запасов, а при первом же удобном случае спустился вниз к своему экипажу, чтобы убедиться, все ли с ними в порядке.

Без спешки обойдя всю палубу и уделив внимание нуждающимся, он, наконец, добрался и до державшихся наособицу друзей, хлебавших по очереди кашу из одного бачка.

– Ну как вы, ребятки?

– Благодарствуем, – отозвался с набитым ртом Витька, не переставая при этом работать ложкой.

– Оголодал, бедняга, – скупо улыбнулся командир.

– Нет, он всегда такой, – хмыкнул Март.

– Понятно. Напомни-ка, герой, как твоя фамилия?

Услышав вопрос, Вахрамеев отложил в сторону «орудие труда», после чего подскочил и вытянулся.

Наблюдая, как отставной капитан второго ранга постепенно приближается к ним, он упорно размышлял, подходящий ли это будет момент для откровенного разговора или лучше еще отложить его. И вопрос Зимина показался ему весьма удобным поводом.

– Вам сказать мое настоящее имя или то, что в приюте дали? – вопросом на вопрос ответил он.

– А ты знаешь настоящее? – напрягся приватир.

– Скажем так, имею основания полагать, что я – сын вашего друга Андрея Колычева, – тщательно подбирая слова, проговорил Март и протянул изрядно потрепанную визитку.

– Вот значит как, – играя желваками, процедил Зимин. – Почему сразу не сказал?

– Никак не мог дождаться подходящего момента. Все как-то впопыхах, в суете. Вот и решил отложить до поры до времени.

– А теперь, стало быть, больше соответствует?

– Не совсем, но уже лучше.

– Зачем же ты сначала Вахрамеевым назвался?

– Так это и была моя фамилия последние восемь лет.

– Н-да, – немного расслабившись, выдохнул командир. – А я все думал, кого ты мне напоминаешь… И внешность, и манера, и аура… Старею!

– Говорят, я сильно похож на отца?

– Есть такое дело. Только глаза мамины. Такие же синие. А ведь забавно…

– Что именно?

– Да как тебе сказать. Нам ведь с Андреем, когда мы познакомились, по семнадцать лет было. Примерно столько же, что и тебе теперь. Мы тогда в авиашколу поступали…

– И какой он был?

– Хм. Да, в общем, такой же, как ты. Тоже никому спуску не давал… Знаешь, Тима, я ведь долго тебя искал. После того дня… А ты спустя столько лет сам нашелся. И даже дар у тебя проснулся…

– А вот это почти случайность, – вздохнул молодой человек и, расстегнув ворот блузы, показал энколпион.