Засыпая, Мартемьян припомнил сегодняшние события, и сытая осоловелость на минуту оставила его. Он уже привычно вышел в «сферу» и одним рывком накрыл легкой тенью широкое пространство. Нигде так и не заметив ничего подозрительного, успокоившись, лег и мгновенно отключился, едва коснувшись головой подушки.

Проснулся Март как всегда сразу. Но еще долго лежал. Спешить никуда не хотелось. Через открытые окна вместе с йодистым ветром с моря под мерный гул прибоя воздух наполняли смолистые, нагретые за день ароматы сосен и кедров, растущих на склонах горы. В эту чудесную и бодрящую смесь вплетались и нотки цветущих растений, обильно рассаженных вокруг казенного домика смотрителя.

Хорошо и удивительно спокойно на душе. Потянувшись и теперь уже окончательно проснувшись, тут же вспомнил о «сфере» и, сконцентрировавшись, вышел в нее, разгоняя в стороны и стараясь направить конусом в сторону берега. С каждым разом у него получалось все лучше. Требовало меньше усилий и увеличивало охват. Просканировав окрестности на несколько сотен метров, убедился – все тихо. Разве что мелкое зверье по лесу скачет. И бодро соскочил с койки.

– Подъем, пехота! Труба зовет!

Ким отозвался легко, словно ждал. Подошел к окну, выходящему на запад. И долго любовался красками заката над горами.

– Ладно, пошли вниз, чуешь запах жареной картошки? Неужели ты не проголодался?

Витька погладил себя по впалому животу, почесал задумчиво в затылке и изрек:

– Да, пора бы и пожевать чего-нибудь дельного.

– А я о чем?

После скромного, но вкусного и сытного застолья Игнат между делом сказал:

– Завтра сходите с утра на рынок в деревню. Купите овощей, хлеба, свежей рыбы и панчанов всяких наберете, какие вам по вкусу. Денег я вам дам.

– Не надо, крестный, у меня есть.

– Откуда? – чуть нахмурясь, спросил Вахрамеев-старший.

– Да, было дело… – Март на секунду задумался: рассказывать или лучше не надо, но потом тряхнул коротко стриженной головой, – меня на днях утопить пытались двое бандитов. Оглушили и в море скинули со скалы. Чудом пришел в себя уже глубоко под водой и смог выплыть. Думаю, в тот миг сила и пробудилась. Она и спасла.

Затем он коротко пересказал основные события и выложил на стол пачку банкнот.

– Сколько там хоть? – влез любопытный Витька.

– Пересчитай, коли интерес имеешь, – качнул тяжелой головой отставник.

– Почти полторы тысячи рублей.

– Немалые деньги. Но ты их прибереги. Еще пригодятся. Покуда вы здесь, я уж как-нибудь сам все оплачу И не перечь! – сказал, как отрезал, бывалый абордажник.

– Как скажешь, дядя Игнат, – спорить тут и впрямь было не о чем.

– Вот и славно. А теперь давайте зеленый чай пить и разговоры разговаривать.

Разлив по чашкам свежую заварку и заправив ее крутым кипятком из медного самовара (вот уж действительно, где русские, там этот пузатый красавец обязательно появляется), все трое принялись потихоньку прихлебывать, то и дело черпая ложками свежий, прозрачный мед.

– Стало быть, говоришь, дар в тебе пробудился? И крест твой непростым оказался, так?

– Так. Одолень-камень в нем.

– Вот оно, значит, как, – задумался старик.

– Игнат Васильевич, а ты как будто не удивлен?

– Догадливый, – усмехнулся смотритель.

– Но и не обрадован.

– Как тебе сказать, парень. Я, грешным делом, думал, ты ко мне прибьешься. Тяжко одному жить, когда столько годов среди людей. Глядишь, на старости лет внуков бы понянчил. Ан нет. Своя у тебя судьба, а уж какая она будет: худая али добрая – одному Богу известно.

– Я, если честно, и сам не знаю: радоваться или нет.