– С Божьей помощью! – жестко улыбнулся отставник, отчего даже у Марта пошел мороз по коже. – Ну и вы, конечно, пособили.

– Не мы, а Марик, – горестно вздохнул Ким. – Он сам все сделал, а мне велел в распадке дожидаться.

– Значит, хороший у тебя друг. Беспокоится. Бережет.

Договорив, Игнат резко развернулся и поковылял к рации, чтобы дополнительно сообщить вскрывшиеся подробности о внезапном нападении на подведомственное ему хозяйство. А предоставленные сами себе подростки тем временем заглянули в его скромное жилище.

В маленьком домике, пристроенном прямо к маяку, было всего две комнаты и крохотная прихожая. Судя по всему, одна из комнат с выложенным вдоль стены камином и просторной, крепко сколоченной лежанкой использовалась как кухня, а заодно и как спальня. Во вторую мальчишки заглянуть пока не успели. Дверь и оконные рамы были измочалены попаданиями пуль, хватало отметин и на внутренней стене комнаты. Всюду валялись щепки от изрешеченного дерева, осколки стекла, черепки битой посуды. Все равномерным слоем покрывал густой слой пыли, выбитой вражеским обстрелом из кирпича и цементного раствора.

Когда старик вернулся, друзья смели с пола мусор, протерли пыль, расставили опрокинутую мебель и вообще навели хоть какой-то порядок.

– Молодцы, – скупо похвалил их бывший боцман, – чистота – первое дело!

– Как отреагировало командование? – поинтересовался Март.

– А чего ему, командованию-то? – крутнув головой от удивления, дескать, какие слова знает крестник, отозвался Игнат. – Поняли, мол. Жди дальнейших указаний! Да то ладно… Вы, поди, голодные?

– Нет, – хотел было ответил крестник.

– Да! – перебил его Ким.

– Понятно, – хмыкнул смотритель и выложил на стол полкаравая черного хлеба, целую тушку копченой красной рыбы, чашку черемши и небольшой туесок, полный жимолости.

– Жуйте, ребятки, – велел Игнат. – Сейчас разведем огонь, яиц нажарим со шкварками, чаю закипятим.

– А вы?

– Да я только из-за стола встал, хотел до ветру пойти, когда эти гаврики заявились.

– И что?..

– Да ничего. Смотрю, двое прямиком к дому идут. Дверь-то не закрытая стоит. Кого мне тут сторожиться? Открывают без стука. Ни здрасьте, ни пожалуйста. Я им навстречу приковылял. Говорю, чего надо, обезьяны, куда претесь без спросу? Они за ножи, ну я одному дал в душу кулаком, он сомлел и на второго налетел. Так они кубарем с крыльца и покатились. Я, понятное дело, дверь на засов сразу щелк. А эти до кустов убежали и как давай оттуда палить. Все стекла побили, ироды. Ну, я и осерчал. Хвать винтовку, и в ответ принялся стрелять. Одного точно завалил. Шибко наглый, стервец. Высунулся прямо под выстрел.

– Интересный какой у вас карабин, – с любопытством посмотрел на оружие крестного Март.

– Недурственный, – добродушно хмыкнул крестный, – экспериментальный. Жаль, в серию не пошел. Больно сложен оказался в производстве. А вообще, через мои руки за годы службы каких только стволов не прошло…

– А что у вас было?

– Легче сказать – чего не было, сынок. Ить мы, абордажники воздушных фрегатов, как говорил наш командир, мичман князь Путятин, – элита империи. Как чего нового оружейники придумают, так первым делом к нам. Что автоматы, что пулеметы – все не только в руках держал, но и в деле опробовал. Их превосходительство генерал Федоров лично к нам приезжал да расспрашивал, что и как.

– Федоров, Путятин… – задумчиво повторил Март где-то слышанные им фамилии.

– А тебя не проведешь! – по-своему понял его бывший боцман. – Твоя правда, князюшка наш давно не мичман, а целый адмирал Воздушного флота империи.