— А еще я слышал, что Государь в отместку думал назначить вас послом в Лондон. — с трудом сдерживая улыбку, произнес Строганов.

— Мы все заложники своей репутации.

— Это верно, — сразу как-то подобрался Александр Григорьевич.

Замолчал.

И уставился на собеседника.

Перед ним сидел молодой и удачливый авантюрист, имевший практически дружбу с Дубельтом и приятельство с цесаревичем. Да и император по какой-то причине ему благоволил. Впрочем, авантюрист в хорошем смысле слова. Ибо все его дела, хоть и выглядели рисковыми, но в основном удавались.

Плюс связи и личное влияние.

Умеренное, но вполне стоящее. Особенно сейчас, после успеха «Американца» с захватом Калифорнии. О ней ходили разные слухи, один, дурней другого. Но это и неважно. Ни один род в России еще не решался на то, чтобы высунуться и откусить здоровенный шмат земли у другого государства. Это говорило о многом… А уж слухи про предприятия — там вообще непонятно было чему верить…

Лев же видел перед собой блестящего администратора, увлеченного здравым новаторством. Достаточно самостоятельного для того, чтобы совершенно переругаться с императором в бытность свою министром внутренних дел. Но настолько толковым, что Николай Павлович не мог позволить себе его отправить на покой.

И хочется, и колется, и мама не велит.

При этом Лев уже точно знал, что великая княгиня Мария Николаевна чуть ли не открыто сожительствует с сыном Александра Григорьевича при живом муже. Покрываясь в этом своим братом — цесаревичем. И вообще — эти Строгановы имеют чрезвычайное влияние на детей Николая Павловича, а через них и на него самого. Да и брат Александра Григорьевича сам по себе тот еще таран придворный с огромным весом. Плюс другие связи. Весьма немаленькие.

Ну и заводы.

Именно у него на заводах как сам Лев размещал многие заказы, так и Шипов. Не Демидовы, конечно. Но, в отличие от Демидовых, Строгановы были вполне в силе, в своем уме и не вырождались с удивительной скоростью.

Прошла минута.

Тишина явно затягивалась. Поэтому Лев решил сломать излишне выросшее напряжение неудачной шуткой. И произнес цитату из фильма «Джентльмены» Гая Ричи:

— Начинается танец альфа-самцов.

— Что? — переспросил Строганов, явно сбитый с толку этой фразой.

— Они, как собачки, обнюхивают друг другу интеллектуальные задницы… Ведь сейчас именно это происходит?

Александр Григорьевич несколько секунд смотрел на визави, хлопая глазами. Слишком уж он не ожидал от него таких высказываний. А потом засмеялся. Громко. Искренне. И утерев выступившие слезы, произнес:

— Хорошо. Я даю свое отцовское согласие и благословение на ваш брак.

— Может, быть стоит спросить Наталью?

— О, это пустое. Будьте уверены, она вас уже любит.

— И как давно?

— С самого момента знакомства. Кстати, его нужно прямо сейчас и устроить. — вернул он шуточку из начала разговор.

С этими словами он встал и, увлекая Льва за собой, вышел в коридор.

Несколько пролетов.

Поворот.

И они вошли в просторную залу возле зимнего сада, где находилось три женщины. Одна постарше, вторая молоденькая и служанка средних лет. Все спиной к вошедшим мужчинам.

— Вот Лев Николаевич, — громогласно произнес Строганов, привлекая к себе внимание дам. — Это моя супруга Наталия Викторовна.

— Очень приятно, — чинно кивнул Толстой женщине.

— Мне доложили, что к Александру Григорьевичу прибыл граф Толстой. Это, полагаю, вы?

— Именно так, Наталья Викторовна.

— Рада нашему знакомству.