— Да ладно, мужики, — примирительно, но без улыбки пророкотал Анатолий Борисович. — В общем — у вас товар, а я купец, — добавил он, запуская руку в глубины своего необъятного пальто и, наконец, улыбнулся. Глаза его при этом смотрели холодно и убедительно.

Веселов достал пачку стодолларовых купюр в три пальца толщиной. Причём, в три пальца хороших, убедительных. Ну, к примеру, как у старшего сержанта Полторадядько, чьи усы при виде столь внушительной суммы сами собой зашевелились.

Веселов аккуратно стал раскладывать деньги в три кучки:

— Раз, раз, раз… Два, два, два… Три, три, три… — словно колдовал он. Тяжёлая нижняя его челюсть двигалась туда–сюда в такт словам.

Отсчитав трижды по десять бумажек, Веселов остановился. Чуть подтаявшая пачка купюр исчезла в недрах волшебного пальто–самобранки.

Сержант и старшина с неподдельным интересом взирали на оставшееся. Серо–зелёный натюрморт впечатлял.

— Урна для бумаг есть? — поинтересовался Веселов.

Милиционеры переглянулись.

— Найдётся, — пожал плечами Полторадядько и сглотнул набежавшую слюну. — Савельев, принесешь? Там, в дежурке у Лялина под столом.

— Знаю, — синелицый послушно поднялся. Хотя чин он имел повыше Полторадядькиного, но в милиции Полторадядько служил на три года дольше, что в местной табели о рангах котировалось куда как выше.

Урна оказалась пластмассовой и зелёненькой. И была она на самом деле заполнена обрывками каких–то бумаг.

— Надеюсь, сюда никто не блевал? — спросил Веселов строго.

— Да нет! — уверенно ответил Савельев. — Она ж у нас в дежурке стоит.

Веселов неопределенно пожал плечами: похоже, этот аргумент не показался ему окончательно убедительным. Но, тем не менее, он левой рукой подхватил урну за краешек и аккуратно смёл туда американские дензнаки.

— В общем так, мужики, — сказал он, протягивая урну Полторадядьке, который принял её с остолбенелым выражением на круглом лице. — Выдайте мне, пожалуйста, Сидорова. Георгия Валентиновича.

— Давай, — кивнул Полторадядько Савельеву, всё ещё не выпуская урну из рук. Прилипла она к нему, что ли?

Из дверей отделения Гоша вышел первым. Время, проведённое в казённом доме, никак не отразилось на его внешности. Как вошёл красавчиком, так красавчиком и вышел. Ох, как Гошу доставала его смазливая внешность! Никакой солидности, только девицы липнут. В основном — дуры–бабы, любительницы индийского кино.

За Гошей, тяжело переступая, с клубом пара выкатился Толик.

Нур газанул и подкатил к самому выходу из отделения, пристроившись позади «мерса».

По мрачной физиономии Толика все сразу поняли, что бурную щенячью радость проявлять не время и не место.

И все же он улыбнулся:

— Ладно, с вас — кабак!

— Как раз и столик заказан! — высунулся Лёвка. — У нас с Катей сегодня год свадьбы.

— А вы что, разве женаты? — Толик недоверчиво сдвинул брови. — Это что–то новенькое.

— Были–были, — ответила Катя и добавила для точности: — Ровно восемь месяцев, как развелись.

— Да ребята, с вами не соскучишься. Поехали. Только ненадолго, у меня ещё сегодня встреча.

Монстр Иванович ждать не любит, — это он сказал уже не вслух, а исключительно самому себе.

Часть первая

На старт! Внимание! Фас!

Глава первая. Ария Гейгера

13 января 1997 года

Выехали затемно.