Виктор Гросов. Ювелиръ. 1812. МастерЮвелир – 17
Глава 1
На следующий день я не остыл. Утром явился управляющий. После дежурного поклона он поставил передо мной футляр и сообщил, что у браслета заедает застежка. Пальцы по привычке уже потянулись к бархату, однако стоило вспомнить вчерашний разговор и ладонь вместо футляра схватила угол стола. — Несите обратно. Не стану браться. Управляющий аж рот приоткрыл. Похоже, решил, что ослышался. Еще пару недель назад я сам выбивал себе любую работу, так что ему было с чего удивляться. — Совсем не примете? — Да. Час спустя на пороге появился Ватель. Полицейский сел напротив, покосился на нераспечатанный футляр и взялся за главное: — Что же это вы, Григорий? От заказов теперь воротите нос? — Вашими молитвами. После моих работ ваши люди уж больно любопытными сделались. То инженеров пришлют, то дознавателей. Решил больше полицию своим ремеслом не смущать. Ватель оценил мою желчь. — Помилуйте, чем застежка браслета может угрожать Франции? — Знаете, про все свои заказы я думал примерно то же самое. — И долго намерены отдыхать? Я пожал плечами. — Пока французские власти не перестанут шарахаться от каждой ювелирной безделушки. Ватель усмехнулся, пообещал передать мой ответ куда следует и откланялся. Силой гнуть проволоку меня никто не заставлял. Он унес браслет, а я остался без работы. Поначалу безделье изматывало. За завтраком раза два хотелось все-таки посмотреть, что там приключилось с застежкой. Позже, проходя мимо мастерской, я едва не свернул туда по привычке, ноги сами понесли. Если несколько десятилетий начинать день с работы, одного упрямства мало. Руки требуют своего. Спасаться пришлось в библиотеке. До полудня я мучил старый фолиант, потом мерил шагами садовые дорожки и заодно успел мысленно переделать безвкусное кольцо на пальце одного из гостей. Ко второму дню даже втянулся: читал, гулял, перебрасывался в карты с заезжими визитерами. Кормили в Мальмезоне так, что впору забыть о плене и вообразить себя гостем у богатой родни. Жандармы у дверей и на дорожках, правда, возвращали память на место. — Что-то давно вас не видно за верстаком, — заметила за ужином одна из дам. — Решил поглядеть на Францию без лупы. В полный рост. — И каковы открытия? — Например, опасных русских пленных у вас кормят лучше, чем они того заслуживают. Она рассмеялась. Даже Ватель, сидевший поодаль, улыбнулся. После нашей размолвки Жозефина держалась со мной подчеркнуто нейтрально. О «Саде» больше не говаривала. Время от времени она надолго задерживала на мне взгляд; оба мы в тот день хватили через край, только первым отступать мне мешала гордость, будь она неладна. Через несколько дней в поместье устроили прием. Среди гостей мелькнуло знакомое лицо — Толстой. Я отыскал его в другом конце гостиной. Стоял себе с бокалом, мирно беседовал с каким-то штабным офицером. Заметил меня — и в глазах черти засплясали. Сошлись на середине залы, сгребли друг друга в охапку, потом крепко пожали руки. Толстой первым делом устроил осмотр: зыркнул в лицо, ощупал взглядом плечо. — Что, брат, опять тебя по частям собирать? — Обойдешься. Уже залатали. — Ладони покажи. — Ты теперь генерал или коновал? — Показывай, говорю! Я подчинился. Он придирчиво осмотрел пальцы, велел сжать кулаки и только после этого успокоился. — Шевелятся? — Половчее твоих будут. — Ну и ладно. |
