— Урбанистический миф, — пробормотал Эдди. — Городские легенды. Когда у людей стресс, они несут такую хрень…

Несколько секунд он ждал ответа. Позаимствованный у исенджи узел связи лежал в миллионе миль от Земли, и на последних этапах связь шла со скоростью света — большую человеческие технологии обеспечить не могли. Проблема с задержкой заключалась в том, что Эдди раздражался все сильнее.

— Раньше это не мешало вам отправлять репортажи. Откуда, черт подери, ему знать? Этот редактор — этот мальчик, ведь именно мальчишкой он и был — родился примерно через пятьдесят лет после того, как «Фетида» покинула Землю.

— Би-би-си всегда было надежным источником, — сказал он. — Вы же понимаете, как важно проверить достоверность сюжета, прежде чем выпускать его? Может, теперь это правило устарело…

Раз, два, три, четыре, пять…

Мальчик-редактор гнул свою линию с упорством выпущенной ядерной ракеты:

— Послушайте, у вас в руках — потрясная история! Я бы оценил ее в двадцать четыре карата! Биотехнологии, затерянные племена, мятеж, убийство, инопланетяне… Я ничего не пропустил?

— Не было никакого бунта. И Шан Франкленд никого не убивала. — Она просто хороший полицейский, хотел добавить Эдди, но удержался: сейчас это вряд ли прозвучало бы уместно. — А биотехнологии — всего лишь догадка, умозрительное предположение. — Мое личное предположение. Во всем виноват мой длинный язык. — Мы не знаем, что это такое. Не знаем, делает ли оно хозяина неуязвимым. Но насчет инопланетян все верно. Это уже кое-что.

— Люди с «Фетиды» говорили, что Франкленд присвоила эту биотехнологию и что она совершенно неуязвима, мол, ни травмы, ни болезни не причиняют ей никакого вреда, и…

Эдди с трудом сохранял невозмутимый вид. Ему хотелось съежиться, как ребенку, которого отчитывают взрослые. Это я во всем виноват. Он всегда боялся оказаться виновным…

— О Боже, вот только не надо мне этих тупых сказок про вампиров, зомби и прочую нежить! Я не над развлекательной программой работаю.

— А мне не надо ваших отказов. Я хочу получить этот сюжет.

Сопляк пытался проявить жесткость. Как же трудно с кем-то по-хорошему поцапаться, когда перед каждой репликой ты можешь досчитать до пяти. Эдди гораздо больше пугали последствия выпущенного слуха, чем гнев незнакомого человека, пусть даже этот незнакомец был его начальником.

— Сынок, послушай меня, — проговорил он. — Редкая, редкая птица долетит от тебя до меня за двадцать пять лет. И я думаю, ты не в том положении, чтобы мне приказывать. — Эдди наклонился вперед, положив руки на пульт — он надеялся, что камера возьмет его с такого ракурса, чтобы «малышу» казалось, будто Эдди нависает над ним. — Я — единственный журналист на сто пятьдесят триллионов миль пустоты. Все, что я пришлю, будет эксклюзивно, а что присылать — я уж решу сам. А теперь беги делать уроки.

Эдди оборвал связь, не дожидаясь ответа, и заверил себя, что отдел новостей на самом деле ничего не может ему сделать. Он — здесь. На «Актеоне» корреспондентов нет. Би-би-си может его уволить, но любая сеть вещания на Земле с радостью предложит ему другую работу. И это не пустая бравада. Это называется карьерный рост…

Забавно, что материалы, которые он отправлял на Землю несколько месяцев назад, все еще в пути: движутся со скоростью света, а сюжеты, которые он будет пересылать с помощью технологии мгновенной связи исенджи, ТМСИ, опередят старые на много лет. Его сенсации опережают сами себя, и это чудесно.