— Хотел бы я, чтобы мне такое сошло с рук, — сказал молодой лейтенант, дежуривший в коммуникационном центре. Эдди видел его боковым зрением. — Почему вы не сказали, что летите к исенджи?

— Потому что все редакторы новостей самоуверенные кретины, — ответил Эдди. Он пошарил по карманам в поисках камеры-пчелы и коммуникатора. — Если им сказать, какой репортаж готовишь, они тут же придумают, каким он должен быть. А потом наорут, когда им привезешь не то, что они воображали. Поэтому не стоит ничего говорить, пока сюжет не готов к отправке. И нервы рвать не придется.

— Мудрая тактика, — отозвался лейтенант, как будто понял, о чем вещал ему Эдди.

С мостика «Актеона» Эдди видел уменьшающуюся звезду — «Фетиду», которая направлялась к Земле с морскими пехотинцами, участвовавшими в миссии «Константин», делегацией исенджи и их переводчиками, юссисси. У него в

запасе семьдесят пять лет, чтобы сообщить о контакте с внеземными цивилизациями, прежде чем настоящие инопланетяне объявятся на пороге. «Фетида» намного старше и медленнее «Актеона».

Подумать только, всего год назад «Фетида» была последним словом техники. Как невероятно, возмутительно быстро летит время!

— Он ведь не может уволить вас и послать сюда кого-то другого, так? — спросил лейтенант.

Похоже, он уже повесил на Эдди ярлык героя-одиночки, что неудивительно для молодого парня, втиснутого в рамки субординации космического флота. Отдел новостей и впрямь ничего не может сделать. Шан Франкленд доступно ему это объяснила. Когда ты сам по себе, когда у тебя нет заместителя, дублера, ты должен самостоятельно принимать решения и твердо стоять на своем.

— А Франкленд на самом деле такая дрянь, как говорят? Она правда вас предала? Позволила своим людям умирать?

— Кто это сказал?

— Командор Невилл.

— Знаешь, на командора многое свалилось в последнее время. Я бы не стал особенно прислушиваться к некоторым ее замечаниям. Невозможно потерять ребенка, не потеряв при этом частицы рассудка. — Я просто наблюдатель. Нет, не просто. Он оказался втянут в эту историю — с того самого момента, когда решил, что никогда не выпустит в эфир некоторые репортажи о Шан. — У Линдсей родился больной, недоразвитый ребенок. Этого можно было ожидать, потому что она не успела адаптироваться к низкому содержанию кислорода в атмосфере. Не стоит забывать, что в колонии возможности медицины весьма невелики.

Пауза.

— Но у Франкленд, вероятно…

— Ты что, допрашиваешь меня, сынок?

— Нет, просто разговариваю.

— Тогда мой тебе совет. Не пытайся выудить информацию у репортера. Мы все собаку съели на этом деле. Я не могу предоставить тебе никаких сведений о Франкленд, потому что у меня их нет. — По крайней мере с технической точки зрения. Эдди внезапно поразился тому, что всех мужчин моложе себя называет «сынками» — как это делала Шан. Этакое коповское покровительственное отношение с оттенком угрозы… — Нет, Франкленд, возможно, спасла много жизней. Но она — живое свидетельство того, что в историю попадает не то, что было на самом деле, а то, что рассказали впервые.

Капля крови Шан — и, может быть, Дэвид Невилл прожил бы дольше. Но доступ к этой биотехнологии — та цена, которую Шан Франкленд отказалась платить, не посчитавшись с тем, чего ей самой это будет стоить. Эдди знал это лучше других.

И он до сих пор чувствовал вину за то, что поверил, пусть даже ненадолго, что она стала носителем этой технологии за деньги.