Но все же ему по-прежнему было страшно.

— А военные, они ведь наверху и пытаются ворваться сюда, так ведь?

— Да, так, мистер Хаммел.

— А что будет со мной, когда эти парни выломают двери и начнут стрелять?

— Они не смогут попасть сюда.

— Придумают что-нибудь, они ведь умные ребята.

— Никто не может быть умным настолько.

— А вы кто? Скажите мне, наконец.

— Патриоты.

— Я знаю, что все солдаты считают себя патриотами.

— Нет, большинство солдат циники. А мы настоящие солдаты.

— Но если вы запустите эту штуку, то все умрут. Потому что русские в ответ выпустят все свои ракеты, и тогда умрут все!

Джек испугался, что его слова вызовут гнев этого человека, но они вырвались непроизвольно.

Генерал лучезарно улыбнулся.

— Мистер Хаммел, я никогда не допущу полномасштабной ядерной войны. Вы правы, это будет смерть для всей планеты. И вы думаете, я убедил всех моих людей пойти на этот отчаянный шаг только ради конца света?

Джек просто молча смотрел на генерала.

— Понимаете, мистер Хаммел, война не имеет смысла, если в результате этого все погибнут, не так ли? Но если мы можем победить? Что тогда? Разве это не моральный долг профессионального солдата воспользоваться преимуществами ситуации? Разве не в этом его высшее предназначение? Разве это не спасет мир, вместо того чтобы уничтожить его? Погибнут миллионы, но это все же лучше, чем впоследствии погибнут миллиарды! Лучше мертвая страна, чем мертвая планета. Особенно если миллионы, которым предстоит погибнуть, живут во вражеской стране. Так ведь?

Глаза генерала светились верой и убеждением, они излучали страсть и безумие. Испуганный Джек сглотнул слюну.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Уверяю вас, что знаю, мистер Хаммел. А теперь, пожалуйста, продолжайте работу.

Джек сунул горелку в щель, испытывая при этом ужасное чувство вины.

— Мы закончили, — объявил сержант-сапер.

— Наконец-то! — воскликнул Алекс. — Вы здорово потрудились, ребята. Снимайте брезент.

Солдаты из Красного взвода с усилием стащили и сбросили тяжелые полотна брезента, закрывавшие их работу.

Алексу было плохо видно в темноте, но он и так знал, что там.

— Через это они никогда не прорвутся, — сказал он. — Мы-то знаем, да? Не раз проверено?

— Да, сэр, — согласился сержант-сапер.

Воздух был свежий и морозный, над головой светили звезды. Вокруг было тихо, слышался только шум ветра среди деревьев, да иногда кто-нибудь тихонько говорил или шевелился в темноте.

— И как раз вовремя, — похвалил Алекс. — Скоро они начнут уже крупными силами.

— Еще нет признаков штурма?

— Нет, внизу все тихо. Несколько минут назад подъехали какие-то грузовики.

— Пополнение, — заметил кто-то. — Мы их здорово потрепали, так что им не обойтись без пополнения.

— Сэр!

Кричали одновременно из десятка мест по всему периметру. Алекс повернулся на шум, подняв к глазам бинокль. Сначала он ничего не увидел, но потом кто-то крикнул:

— На дороге! На дороге!

Алекс снова поднес к глазам бинокль и даже на таком расстоянии рассмотрел все очень хорошо. Самолет шел на посадку, и хотя у него горели только посадочные огни, мигалки на концах крыльев и свет в кабине, было ясно, что это транспортный самолет. Колеса шасси коснулись прямого полотна шоссе, самолет подпрыгнул раз, другой, дернулся слегка, когда раскрылся тормозной парашют, и замедлил ход.