— Эта штука очень дорога ее владельцу, он не хотел отдавать ее. Называет ее «Средство убеждения». Говорил, что обрез сохраняет ему жизнь, ни в какую не хотел отдавать, еле его уговорил.

Уоллс взял обрез. Мгновение понадобилось ему, чтобы понять: обрез создан именно для него. Он погладил его, пощупал, понюхал, проверил. Черт, отличная штука.

Зарядив обрез восемью патронами, он взвесил его в руке, почувствовав приятную тяжесть. Другие патроны Уоллс рассовал по накладным карманам камуфляжных брюк, отчего ноги слегка отяжелели. Значит, лежать ему будет не совсем удобно, но лучше потерпеть и иметь под рукой боеприпасы, чем из-за любви к комфорту остаться без патронов в разгар боя. Ладно, это он проверит на деле в тоннеле. И Уоллс прижал к груди заряженный обрез.

Уидерспун тем временем заряжал магазин пистолета-пулемета «хеклер энд кох МР-5», вмещающий тридцать патронов калибра 9 мм. Оружие было какое-то причудливое на вид, рифленый глушитель не вписывался в обычные пропорции.

— Эй, парень, а это что за игрушка? Детская? Из пластика?

— Отличное оружие, — пояснил Уидерспун, — лучшее для ближнего боя.

Эластичными ремнями он закрепил на голове очки — прибор ночного видения АN/РVS-5С. Это был набор линз, смонтированных на чем-то вроде маски для подводного плавания. Питался прибор от батареи постоянного тока 1,3 В, находившейся в сумке. Реагируя на тепло — а в холодной темноте тоннеля от человека будет исходить такое тепло, словно он горит, — прибор легко обнаружит постороннего. Убить его не составит большого труда.

— Ты, наверное, пользовался такой штукой во Вьетнаме, — заметил Уидерспун.

Уоллс хмыкнул.

— Понимаешь, приятель, я могу видеть в темноте без всяких этих штучек. Поэтому и остался жив.

Уидерспун натянул бронекуртку с закрепленным на ней радиопередатчиком АN-РКС-88, снаряжение довершали наушники и микрофон — он крепился перед губами на небольшом кронштейне. В нижний карман сунул кусок серого вещества размером с книгу. Уоллс знал, что это взрывчатка С-4, она пригодится, когда надо будет что-нибудь взорвать в тоннелях.

Уидерспун встал, слегка покачнувшись от веса снаряжения. Уоллс не выдержал и рассмеялся.

— Парень, ты похож на привидение, а говоришь, как чистоплюй. Долго ты учился нести такую же чепуху, как белые? «Отличное оружие, лучшее для ближнего боя». — Уоллс усмехнулся и состроил презрительную гримасу. — Будь естественнее, приятель. Будь ниггером. Ты ведь ниггер, вот и будь им.

— Меня не волнует, как я говорю и выгляжу, если это помогает мне остаться в живых и зарабатывать на жизнь. — Уидерспуна смутил упрек напарника.

— Плохой ниггер с плохим оружием, вот и весь твой чертов заработок, — огрызнулся Уоллс.

Они встали. Уоллс тоже натянул бронекуртку, но от прибора ночного видения отказался. Оставались еще остроконечные кирки, саперные лопатки, гранаты, кое-какой инвентарь, но в основном они были готовы. Тут Уоллс заметил на скамейке чей-то красный платок, быстро стянул с головы свою кепку и завязал платок вокруг головы на индейский манер.

— Понимаешь, приятель, — пояснил он опешившему Уидерспуну, — в этих дырах чертовски жарко и пот заливает глаза. Я помню, как погиб один белый парень, он промахнулся с первого выстрела, потому что ничего не видел. — И впервые за все время Уоллс улыбнулся.

— Крысы, пора, — послышался голос офицера.