- А ты сегодня был в ударе! - заметил Захарий Ефимович.

    Тимофей Пахомович издал серию гавкающих звуков, означавших смех:

    - Пожалуй, это хренцузский коньбычок на меня так подействовал. Ну что, Ник, не заскучал ты тут без нас? Не заснул? Не допил все, что на столе?

    Генерал Старопутов, который в одиночестве выпил пару стаканов, проговорил, немного растягивая слова:

    - Я телевизор смотрел. Там людям лапшу на уши вешают. А вы, значит, тем же самым занимались?

    - Помаленьку, потихоньку, - хихикнул Захарий Ефимович. - Слышал бы ты сейчас Тима, сам бы внимал ему с открытым ртом, как эти молодые дурачки.

    - Да не дурачки они! - возразил Тимофей Пахомович. - Просто энергии у них много, силы много. Сила их пока сильнее разума. Им кажется, что всего они достигнуть могут. Особенно если есть кто-то, кто им цель покажет и пообещает помочь до этой цели дойти. Разве мы сами не такими были? Разве мы не верили в светлые идеалы Уравнительной церкви? Разве искренне не молились вместе со всеми о всеобщем равенстве и братстве? Наливай! Чтобы мы на самом деле верили в то, во что бы нам хотелось верить!

    - Опять красиво сказал! - восхитился Захарий Ефимович, вместе со всеми выпивая и закусывая.

    - Красиво говорить сейчас все умеют, - буркнул генерал.

    - А то! - согласился Тимофей Пахомович. - Раньше нас, молодых, обманывала одна Уравнительная церковь. И она одна использовала нас. А сейчас с одной стороны молодых обманывает государственная боблинская пропаганда, а с другой - мы. И они, и мы - все хотят попользоваться энергией молодых, пока те не научились отличать правду от лжи. А молодые нынче умные. Их на голом лозунге не поднимешь. Вот, скажи, Ник, генерал Колосской армии, много ли было бы у нас солдат, если бы не было обязательного набора, а только добровольная служба?

    Генерал отрицательно покрутил головой.

    - А ты, Захар, скажи, много бы у нас было сотрудников, если бы я не рассказывал молодежи про то, как мы защищаем хороших людей от плохих боблинов?

    Захарий Ефимович ответил:

    - Нет, немного.

    - Ведь мы же по сути - те же бандиты. Мы защищаем тех, кто нам платит. А на тех, кто не платит, натравливаем своих бойцов. Сколько их у нас?

    - Тысячи полторы наберется, - подняв глаза кверху, прикинул Захарий Ефимович. - Из них только пять сотен официально числится в охранных фирмах нашей ассоциации. Остальные даже не знают, на кого работают. Да им и все равно. Кликнем клич: «Громи боблинов!», и к нашим полутора тысячам добавится еще десять-двенадцать. А потом кто разберет, в чьих интересах прошли погромы.

    - Ваша частная армия - ничто! - заявил Старопутов. - Ваша молодежь дурная, но не настолько, чтобы пойти на автоматы. А вы, я надеюсь, не настолько дурные, чтобы туда ее послать.

    - Конечно, мы не дурные. И правила игры знаем. Ведь в нашей Колоссии как? Кто голову поднимет повыше - того, чик, и уже нет. Только ты не забывай, Ник, что там, - Тимофей Пахомович ткнул указательным пальцем кверху, - прекрасно понимают, что мы привлекаем к себе всех недовольных, причем активно недовольных. И мы держим их под контролем. Ты думаешь, что наши охранные фирмы, наши офисы, наши клубы, наши счета и сами мы - просуществовали бы хотя бы один день, если бы у них, - снова тычок пальцем вверх, - возникли подозрения, будто мы можем представлять опасность для ИХ власти? То, что нам позволяют иметь спортивные клубы и обучать тут молодежь единоборствам - это опять-таки способ взять под контроль энергию юности и направить ее в нужное русло. Ведь всем прекрасно понятно, что даже самый лучший борец - не боец против пули.