- Каламбурчик получился! - радостно воскликнул Захарий Ефимович. - Надо бы записать…

    Он подошел к стеллажу, открыл первую попавшуюся тетрадь и написал в ней: «Борец - против пули не боец».

    Тимофей Пахомович усмехнулся:

    - Ты, главное, Светику эти слова не скажи. А то обидится.

    - Светика мы обижать не будем, - согласился Захарий Ефимович и захлопнул тетрадь. - Светик - человек хороший, хотя и идеалист.

    Судя по интонации, с которой он произнес слово «идеалист», оно для него было синонимом слова «дурак».

    Захарий Ефимович снова сел за стол и произнес:

    - А этот Филипп Скалкин тоже неплох! Как думаешь, Тим? Ему убить - что муху прихлопнуть.

    - Да, встречаются сейчас такие. Не отчаянные рубаки, как были мы в молодости, а твердые и хладнокровные. То ли современные фильмы на детей так влияют, то ли компьютерные игры. Для них живое существо - все равно, что персонаж на экране. Но нам таких не надо. Такие за идею работать не будут. Умные. Скалкина будем держать на заметке, но подальше. Вдруг нам когда-нибудь потребуется человек для работы… одноразовой. Тогда и его не жалко, и с нами связей никаких не будет. А для постоянной работы нам бы людей попроще. Которым можно поменьше заплатить, а побольше наобещать.

    Захарий Ефимович согласно покивал головой:

    - Вот-вот! А Пафнутия Марфушина, если ты не возражаешь, я к себе возьму. Мне в отделе перспективных разработок компьютерный гений весьма пригодится. Хватит уже работать по старинке: арматурой, утюгами, взрывчаткой.

    - Так я в понедельник его к тебе и направлю, - согласился Тимофей Пахомович. - Дай ему для начала что-нибудь простенькое для проверки. Ну, например, пусть соберет компромат на ту фирму, которую нам заказали ребята из «Колосского нафтелина».

    - «Северный нафтелиновоз»?

    - Вот именно. Пусть проверит их банковские счета, электронную переписку, документацию. Действительно, пора нам осваивать новые технологии и переходить на новый уровень. Как считаешь, Ник?

    Генерал, опьяневший гораздо сильнее своих друзей, слегка заплетающимся языком промямлил:

    - Ты, Тим, главное, не лезь выше того уровня, за которым тебе голову открутят!

    - Я же говорю, что свое место знаю! - со смесью обиды и досады в голосе ответил Тимофей Пахомович. - И там, наверху, знают, что я знаю. И ты им мои слова, я знаю, передашь. Эх, наливай, Захар!

    Тем временем Световзор вместе с учениками вышел из клуба, попрощался перед входом, и они направились в разные стороны. Если бы я не был окружен оболочкой невидимости, то Световзор бы, несомненно, увидел меня, пройдя всего в двух шагах. Я ожидал, что, закончив занятия с учениками, Световзор присоединится к беседе в дальней комнате. Но то ли он не входил в узкий круг старых однополчан, то ли сам не хотел принимать участие в застолье, то ли понимал, что ничего нового из уст своих старших товарищей он не услышит.

    Убедившись, что клуб опустел, Афанасий запер входную дверь на задвижку и вернулся в дальнюю комнату. Захарий Ефимович налил стакан и ему.

    - Давайте выпьем за неосуществимые мечты! - предложил тост Тимофей Пахомович. - Так хочется представить себе вновь тяжесть автомата в руках…

    Наверняка, все поняли, что он имеет в виду, но что не решается произнести вслух даже в компании самых близких друзей.

    Я не мог удержаться и подал реплику прямо возле уха Тимофея Пахомовича, рассчитывая на то, что он не заметит, кто из присутствующих ее произнес:

    - Так что же мешает?

    - Что мешает? Отвоевали мы своё.