Вскоре лес закончился, и дорога пошла по открытой местности. По обоим берегам реки расстилались заброшенные и одичавшие поля. Дети из общины, которую я покинул, изредка приходили сюда за созревшими плодами, похожими на початки кукурузы, но сами эти поля не возделывали. Им вполне достаточно было собственного большого сада и тех плантаций, что располагались неподалеку от дома.

    Несколько раз я проходил мимо полуразрушенных строений. Они были необитаемыми. Для обустройства своего быта предыдущие поколения детей вынесли из них все, что представляло для них наибольшую ценность: инструменты, посуду, простейшие машины. Нетронутыми остались картины, скульптуры, деньги - то есть те предметы, которые более всего ценились «взрослой» цивилизацией и стали совершенно бесполезными для Детского мира. Рисовать, лепить и вырезать дети любили сами, и творения их рук нравились им гораздо больше, чем произведения некогда прославленных, а ныне совершенно забытых мастеров.

    Возле некоторых зданий стояли проржавевшие остовы сельскохозяйственных, грузовых и легковых автомобилей. Без бензина (или чем тут заправлялись автомобили?) все они превратились в неподвижные и никому не нужные железки.

    Полуденное солнце начало припекать мне голову, так что я достал из рюкзака кепку, предусмотрительно положенную тетей Викой. Я не знал, убережет ли меня от солнечного удара кровь мага, и рисковать не хотел.

    Река текла прямо, и я понял, что ее берега некогда были искусственно выровнены и выпрямлены. Кое-где еще можно было заметить сглаженные и спланированные низины, оставшиеся от прежнего русла. Должно быть, жившие здесь раньше люди задались целью выжать максимальную прибыль из этой благодатной местности, вовлечь в производство продуктов каждый квадратный метр.

    Легкий ветерок шумел в листве кустов и редких деревьев. Поэтому я не сразу уловил звук, который имел явно искусственное происхождение - кто-то впереди играл на флейте. Мелодия была текучей, переливающейся и невыразимо грустной. Она вполне соответствовала окружающему пейзажу.

    Я невольно ускорил шаг и вскоре увидел мальчика, который сидел на обочине дороги, смотрел на реку и играл на флейте. На нем была одета широкополая соломенная шляпа, просторная рубашка, некогда яркая, а теперь совершенно выцветшая и застиранная, и такие же ветхие штаны. Мальчик не повернул голову при моем приближении, хотя не заметить меня на пустынной дороге было невозможно.

    Что-то подсказало мне, что это не простой местный житель. Я замедлил шаг и огляделся. Рядом не было ни кустов, ни высокой травы, ни зданий - в общем, никакого укрытия, которое могло бы быть использовано для засады. Впрочем, на Земле по телевизору я видел фильмы про спецназовцев, которые могли спрятаться в маленьком окопчике посреди ровной местности. Миновать встречи с мальчиком я не мог. Не обходить же мне его по полю, или не переплывать же реку?

    Подойдя поближе, чтобы мой голос был услышан, я крикнул мальчику:

    - Привет! Как дела?

    Тот опустил флейту, повернул голову и проговорил:

    - Здравствуй, Калки, я ждал тебя.

    Он не повышал голос, но его слова я разобрал совершенно отчетливо, так же, как раньше издалека услышал звук флейты. И этот мальчик знал мое имя! В этом мире, насколько я знал, был только один человек, который имел сверхъестественные способности. Кроме того, тот, кто издали показался мне мальчиком десяти-двенадцати лет, при ближайшем рассмотрении выглядел, как мой ровесник.