Монархи опустились в свои кресла вокруг стола; восьмое, предназначенное для короля Малакора и пустующее вот уже семь столетий, по обычаю, осталось незанятым. Не успели они устроиться поудобнее, как Бореас поднялся с места, уперся ладонями в край стола, подался всем телом чуть вперед и заговорил.

— Прошлой ночью едва не случилось непоправимое, — прогремел, разносясь под сводами, тяжелый королевский  бас. — На жизнь нашего брата Кайлара Голтского было совершено покушение, и он лишь чудом остался в живых.

Ропот изумления прокатился по скамьям амфитеатра, взоры участников Совета обратились к Бореасу — всех, кроме Кайлара, который потупил голову, испытывая очевидное смущение от того, что сделался центром всеобщего внимания. Грейс вздрогнула. Судя по началу, Бореас решил не тратить времени на дипломатические разглагольствования, а сразу взять быка за рога.

— Это правда? — глубоким, но невыразительным голосом спросил Соррин Эмбарский.

— Б-боюсь, что д-да, — кивнул Кайлар.

Лизандир брезгливо поднес к носу расшитый золотом надушенный носовой платок.

— Должен заметать, что для жертвы покушения у вас необычайно жизнерадостный вид, ваше величество, — кисло протянул он.

— Еще раз повторяю, что король Кайлар Голтский остался в живых лишь по счастливой случайности! — рявкнул Бореас.

Расфуфыренный брелегондец визгливо расхохотался:

— Счастливая случайность? Ну не странно ли слышать эти слова применительно к Кайлару?!

Бореас скорчил свирепую гримасу.

— Вы так себя ведете, ваше величество, будто весьма разочарованы неудачей покушавшихся. Или я ошибаюсь?

Лизандир выронил платок. Даже толстый слой пудры и румян не мог скрыть, как сильно побледнело его лицо.

— Что вы такое говорите, ваше величество? — испуганно проблеял он.

— А вы сами как думаете? — прищурился Бореас.

Иволейна решительно встала, мгновенно приковав к себе взоры всех присутствующих, и окинула правителя Кейлавана ледяным взглядом.

— Слова вашего величества, действительно следует понимать так, что вы как намерены обвинить в этом ужасном преступлении одного из членов Совета Королей? — осведомилась она.

Бореас поочередно оглядел сидящих за столом и покачал головой.

— Нет. Дело в том, что мне уже известно, кто стоял за этим гнусным заговором. С прискорбием сообщаю, что изменником, связавшимся с клевретами нашего общего врага, оказался один из моих приближенных — человек, которому я всецело доверял.

По залу вновь прокатилась волна возмущения. Престарелый Персард Перридонский с интересом приподнял косматую седую бровь.

— В самом деле, ваше величество? — не удержался он от иронии. — Предатель в вашем ближайшем окружении? Занятно, занятно… Полагаю, что выражу общее желание, задав напрашивающийся вопрос: кто сей негодяй и как вы намерены с ним поступить?

Бореас долго не размыкал губ: видно было, что слова для ответа даются ему с трудом.

— Это лорд Олрейн. И он уже мертв, — глухо проговорил король.

Прошло несколько минут, прежде чем Бореасу удалось восстановить некое подобие порядка среди собравшихся в зале. Грейс прекрасно понимала, что известие об измене старого сенешаля потрясет всех без исключения, но в первую очередь ноблей самого Кейлавана.