Фейдрим обладал отменной реакцией, но все же оказался недостаточно быстр. Он метнулся в сторону и прижался к полу, уходя из-под удара, но широкое лезвие зацепило бок твари, с одинаковой легкостью рассекая кожу, плоть и кости. Из раны хлынула черная кровь. Жалобно взвизгнув, обезьяноволк растянулся у ног Даржа. Тяжело дыша, рыцарь отступил на шаг, пошатнулся, но тут же овладел собой и с мрачным любопытством окинул взглядом поверженного противника.

Бока его то конвульсивно вздымались, то опадали; из зияющего в боку разреза безостановочно хлестала кровь, орошая свалявшуюся серую шерсть и растекаясь по каменным плитам пола. В исполненных муки желтых глазах монстра, устремленных на победителя, светился почти человеческий разум. Они быстро тускнели и вскоре совсем померкли. Фейдрим испустил последний вздох — Дарж мог бы поклясться, что это был вздох облегчения! — по телу прошла долгая судорога, оно вытянулось и неподвижно застыло.

Рыцарь перевел дух, с удовольствием ощущая, как колотится в груди сердце и стучит в висках кровь. Дарж Эмбарский в очередной раз доказал, что еще не разучился сражаться и что ему пока не пришла пора отправляться на покой.

Чуть слышно скрипнули дверные петли. Дарж оглянулся. В дверном проеме показалась серая тварь — точная копия убитой. За ней вторая, третья… Он медленно попятился к стене, выставив перед собой меч и в отчаянии наблюдая, как сразу пять фейдримов, злобно шипя, роняя на пол слюну и скаля трехдюймовые клыки, неторопливо берут его в кольцо.

Только что пылавший в груди огонь выгорел дотла, и от него остались лишь подернувшиеся золой и пеплом холодные угли. Во рту пересохло, меч в руках внезапно сделался неимоверно тяжелым. С еще одним фейдримом рыцарь разделался бы с легкостью. Наверное, совладал бы и с тремя. Но чтобы сразу пять! Ни один смертный не справится с пятью — такое по плечу разве что богу! Будь прокляты эти старые колени! Ну почему они так сильно дрожат?

Выгибая спины и скребя когтями по полу, обезьяноволки продолжали приближаться к нему со всех сторон, в то же время предусмотрительно оставаясь вне досягаемости его меча. Они не спешили нападать, прекрасно понимая, что он от них никуда не денется. Дарж перехватил рукоять меча и крепко стиснул ее занемевшими пальцами. В эти предсмертные мгновения мысли его были устремлены к друзьям: бесстрашной леди Грейс, которой он поклялся служить до последней капли крови, нескладному добряку Трэвису Уайлдеру, рыцарю без страха и упрека Бельтану Кейлаванскому. И — напоследок — к леди Эйрин, баронессе Эльсандрийской, юной красавице с васильковыми глазами, такой хрупкой и нежной, но обладающей железной волей и несгибаемой натурой. Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что уже никогда не сможет сказать им последнее «прости».

Один из фейдримов молниеносно метнулся вперед, лязгнув челюстями у самого локтя рыцаря, и столь же стремительно вернулся на место. Вот же хитрые твари: слабину ищут, проверяют его на прочность! Сердце в груди оглушительно забилось, кровь забурлила в жилах, и рыцарь из Эмбара вновь почувствовал себя молодым. Он знал, что это скоро пройдет, но не собирался сдаваться без боя.

— Чего ждете, трупоеды?! — крикнул он, рассмеявшись так, как не смеялся десятилетиями, и с вызовом глядя на их оскаленные морды. — Хотите меня прикончить? Попробуйте! Но попомните мои слова: если Даржу Эмбарскому и суждено погибнуть этой ночью, он умрет не один!

Он взмахнул мечом, и все пятеро фейдримов как по команде разом набросились на него.

100

Бельтан нетерпеливо мыкался у входа в пиршественный зал, ожидая появления Эйрин с главарем заговорщиков.