Рюстен, похоже, засомневался.

— Я думаю… — ответил он медленно, — что мы могли бы…

— Пусть пойдет с женщиной-полицейским, — вмешался Валманн. — Она же просто задержана, еще не осуждена. В конце концов, девушка находится здесь уже двое суток, и у нее нет при себе даже сменного белья.

— Хорошо, — ответил Рюстен.

26

Когда зазвонил телефон и дежурная Ирене спросила, сможет ли он принять посетителя с заявлением о пропавшем без вести человеке, Валманн с удовольствием воспользовался возможностью отвлечься от парализующего ощущения бессилия, которое преследовало его после допроса Алки Зарихиной. Вошедшему светловолосому мужчине было около пятидесяти лет, он был среднего роста, стройный, почти худой. Морщины и прожилки на лице говорили о том, что он много времени проводит на свежем воздухе, однако у него был землистый цвет лица и мешки под глазами. На нем была рабочая одежда. Скорее всего, мастеровой. Незнакомец с любопытством огляделся, словно давно мечтал побывать в полицейской конторе. В то же время его руки дрожали, а говорил он нервно и сбивчиво. Симптомы были знакомыми. Большинство людей двойственно относились к полиции: с одной стороны, с уважением, как к блюстителям порядка, а с другой — боязливо, как к органам власти.

Мужчина представился как Арне Ватне, плотник. Он заявил об исчезновении двадцатилетней дочери Анне. Ватне казался немного раздраженным, но в то же время сам старался преуменьшить свое беспокойство, как будто стеснялся демонстрировать перед официальным лицом свои переживания.

— Я не знаю, стоит ли из-за этого беспокоить полицию…

Он пытался сбивчиво объяснить свое решение заявить об исчезновении дочери.

— Но я не понимаю… Она пропала из дома в ночь на субботу, оставила все свои вещи, косметику… А этот тип, с которым она уехала, я его не знаю, только поздоровался с ним, но он, короче, он иностранец. Дорогая машина и все такое… Они ссорились. Да, они разбудили меня своими криками… Хлопнули дверью… А сейчас прошло уже почти четыре дня.

Валманна даже немного веселила очевидная робость Арне, но в то же время из сбивчивых объяснений он понял, что основная проблема в том, что юная Анне сбежала с иностранцем, у которого, помимо всего прочего, цвет кожи был несколько темнее, чем у норвежцев. Это, по мнению Валманна, не могло служить причиной, чтобы появляться в его конторе, поэтому он четко и ясно дал понять, что полиция обычно не объявляет в розыск взрослых людей после всего лишь четырех-пяти дней отсутствия. Кроме того, разве тот, с кем она уехала, не был ее возлюбленным? В таком случае беспокоиться стоит еще меньше…

— Ну да… — согласился мужчина. — Но быть отцом-одиночкой взрослой дочери не так просто… — начал оправдываться он. — Постоянно слышишь о всяком дерьме, наркотиках, изнасилованиях… постоянно! — Он с надеждой взглянул на Валманна, как будто ожидая, что тот сам имел кучу проблем в духе отцов и детей.

— А ты пытался связаться с ней по телефону?

— Да, кстати, о телефоне, — ответил Ватне возбужденно. — Она оставила его дома. Этого никогда раньше не случалось.

— Так. А раньше она когда-нибудь пропадала?

— Нет, мне об этом не известно. Но она живет в Осло и…

— И поэтому ты с ней видишься не часто?

— Да, не так часто. Знаешь, как это бывает…

Валманн не знал и оставил эту фразу без комментариев.

— А когда она приезжает домой, все равно не получается часто видеться. Мне приходится далеко ездить на работу, — продолжал оправдываться Арне Ватне, хотя в общем не нужно было ничего больше объяснять.