Валманн снова позвонил экспертам, чтобы узнать об отпечатках. Как он и думал, вторая пара отпечатков принадлежала женщине. Само по себе это ничего не значило. Это могла быть случайная попутчица, подруга водителя или жена настоящего владельца машины. Но Валманн чувствовал, что обнаруженная улика — это не случайное совпадение, потому что всегда случается именно то, чего больше всего опасаешься. Пути международной торговли девушками пролегали в том числе и по узким, неконтролируемым дорогам Южного Хедмарка. Сейчас у Валманна не было сомнений, и он гнал прочь детское воспоминание о том, как он в одиночестве сидел на холме и смотрел на окружавший его бесконечный, непроницаемый лес с тропинками, ведущими в никуда.

Он связался с Рюстеном, чтобы быть в курсе последних данных по магазинной воровке без документов, и узнал, что ребятам удалось отыскать переводчицу, и девушку как раз собираются допросить. Валманн тут же попросил разрешения присутствовать. Это не доставит ему особого удовольствия, но иначе нельзя. Во всех делах, которые он в настоящий момент расследовал, были так или иначе замешаны девушки, нравилось ему это или нет.

Девушка, освещаемая ярким верхним светом, не казалась примечательной. Она была привлекательна, но выглядела потрепанной. Валманн вспомнил фотографии иностранок, торговавших собой на улицах Осло. Зачастую они были сногсшибательно красивы, ярко, вызывающе накрашены и шикарно одеты. Девушка, которая сидела перед ним, явно не входила в десятку лучших, подумалось ему, и он тут же пристыдил себя за такие мысли. В отношении этой воровки, которая сообщила, что ее зовут Алка Зарихина, еще не было ничего понятно. Но плохо окрашенные, когда-то рыжие волосы, слишком ярко накрашенные глаза и длина юбки говорили сами за себя. Ногти были обкусаны, и на них еще виднелись остатки лака. Темное пятно на челюсти могло быть просто пигментацией или, возможно, синяком от удара. Она не подняла глаз, когда Валманн вошел и сел на стул у стены.

Допрос вел Рюстен. Переводчица сидела рядом с ним, держа наготове ручку и бумагу. Эта худая женщина средних лет с седыми кудрявыми волосами и в круглых очках явно нервничала.

— Ты сказала, что тебя зовут Алка Зарихина, — начал Рюстен.

Девушка кивнула.

— А родом ты откуда?..

Переводчица обратилась к ней, и девушка что-то едва слышно ответила.

— Она говорит, что из Украины.

— Откуда из Украины?

Еще один еле слышный ответ.

— Говорит, что из Львова, на границе с Польшей.

Рюстен продолжил со всеми формальностями. А Валманн сидел и пытался представить себе средний по величине город на Украине, у польской границы. Он никогда не был в Восточной Европе, только видел фотографии и репортажи об ужасных жилищных условиях, разрухе, грязи, нищете, безнадежности. Он понимал, что это была не полная картина, но вид нахохлившейся Алки, уставившейся в столешницу и бормочущей ответы на вопросы Рюстена, вызывал в воображении только такие картины. Он заметил, что на мизинце у нее было маленькое кольцо, тонкая серебряная полоска с голубой бабочкой. Такое кольцо скорее подходило для маленькой девочки и резко контрастировало с ярким макияжем и одеждой, явно предназначенными для того, чтобы обратить внимание на ее пышные формы.

— Что ты делаешь в Норвегии?

— Она говорит, что хочет получить вид на жительство, утверждает, что беженка.