Еще бы, конечно, он был доволен. Он заработал полторы тысячи крон. Он был доволен и огромной порцией антрекота, который как раз появился перед ним на столе. В общем, в настоящий момент он был доволен всем.

— Предлагаю за это выпить! — провозгласил Дидриксен и отхлебнул уже от второй кружки. — Выпьем немного, ты и я. Пьяным за рулем лучше не быть, но одна или две кружки пива — это нормально! Нельзя же позволять правительству лишать нас этого удовольствия! — Несмотря на осеннюю погоду, Дидриксен сидел в одной спортивной рубашке с закатанными рукавами и голой шеей, готовый накинуться на еду, плотный, мускулистый и полный энергии.

Ватне был полностью согласен. Он был согласен практически со всем, что говорил Дидриксен. В голове слегка шумело. Все проблемы казались далекими, словно от них его защищал толстый занавес, который смягчал и приглушал мысли, неизбежно преследовавшие его.

Из ресторана «Бастиан» они ушли около десяти вечера. Настроение было великолепное. Дидриксен поехал в южном направлении, на свой хутор в Клёфте, а Ватне — домой, что его совершенно не радовало — ни сама поездка в такой холод по обледеневшей дороге, да еще с двумя кружками пива внутри, ни возвращение в пустой дом, где его ждали тревожные мысли об Анне и ее исчезновении.

Но у него был выбор. Дидриксен сам предложил: «Переночуй в отеле, Арне. За счет фирмы. Ты заслужил это!»

Отель в Конгсвингере в понимании Ватне означал домик в кемпинге «Фагерфьелль». Конечно, с ним были связаны мысли и чувства, которые лучше было не беспокоить. Но с другой стороны, Арне ощущал непонятное и совершенно нелогичное притяжение к этому месту, и это неестественное притяжение было сильнее, чем чувство самосохранения. В его захмелевшем сознании вновь ожили картины недавнего прошлого, лицо Власты, это детское лицо, темные волосы, восхитительное, хрупкое тело на узкой кровати в вагончике. Что касается несчастного случая на шоссе, его хаотичные воспоминания сводились к одному мгновенью, когда он потерял контроль, громкому звуку и удару о другую машину, и ее лицу — нечеткой картинке кричащей, незнакомой маски. В газетах Арне не нашел информации о личности жертвы. А было бы естественно написать об этом, если жертва — иностранка.

«Просьба свидетелей аварии и всех, кому что-либо известно, обратиться в полицию».

— Власта… — прошептал он и отступил, хотя уже собирался открыть дверцу машины. — Власта… — Она не могла лежать там на обочине. Она была где-то в другом месте, он чувствовал это…

Он решился. Арне сел в машину, завел двигатель и вырулил на шоссе 2 в направлении Магнора. По этой дороге он проезжал сегодня уже дважды. Здесь он был королем дороги, пересек границу с товаром на несколько десятков тысяч крон в багажнике и провел за нос таможенников. Он все еще чувствовал эйфорию. Он контролировал ситуацию, балансируя на грани безопасности. Как будто шел по канату высоко над землей без страховки и чувствовал себя независимым. Свет от прожекторов на пропускном пункте у границы было видно издалека. Арне был опьянен собственной везучестью. Ровное постукивание дизельного двигателя давало такое же ощущение уверенности и спокойствия, как потрескивание дров в камине собственного дома. Съезд к кемпингу «Фагерфьелль» был справа, на расстоянии сотни метров. Ватне свернул и увидел свет. Он ожидал этого. Все было так, как должно было быть. Он остановился перед домиком хозяйки, не заглушая двигатель.