Воспользовавшись образовавшейся паузой, Гюннар Престерюд ввернул реплику:

— Бу, да. У него всегда руки чешутся. Ничему не учится. Сколько у него уже судимостей? Если есть какое дело, звони Бу, он не откажется. — Он взглянул на Тимонена и резко замолчал, как будто понял, что исчерпал свой лимит. — Пойду возьму себе еще кофе, — пробормотал он и поднялся.

— Ты что, имеешь в виду грузовик с цыплятами? — спросил Тимонен, когда Престерюд был уже вне зоны слышимости. В его глазах снова заиграли искорки.

— Так точно. Мы нашли там следы амфетамина и марихуаны. И исключительно четкие отпечатки нашего друга Далена.

— Марихуаны? — Тимонен наморщил брови и потер глаза, словно долго смотрел на солнце.

— Две припаянных к дну машины трубы со следами наркотиков. Скорее, гашиш. Приблизительно — десять — пятнадцать кило. Также есть подозрения, что машину использовали для перевозки девочек.

При последних словах ухмылка исчезла с лица Тимонена.

— Но разве это… — Отарсен в совершенстве владел искусством выглядеть растерянным и возмущенным одновременно. — Почему нас не?..

— Не спрашивайте меня, — ответил Валманн. — Обычное расследование началось в понедельник вечером, в Норвегии и Швеции. А тебе следовало бы лучше присматривать за твоим клиентом, особенно перед судом, где вы обжалуете приговор.

— Идиот! — пробормотал Тимонен. Он явно имел в виду не кого-то из присутствующих. — Я его неплохо знаю, этого Бу. Он совершил много глупостей, но я и представить себе не мог… — И он замолчал, уставившись в пустоту. Потом резко поднялся. — Мне нужно в зал — проверить аппаратуру, — коротко сказал он и ушел.

После перерыва выступал Тимонен. Он объяснял и рассказывал, как полиции удалось выйти на след контрабандистов с помощью прослушивания телефонов. На Валманна, который не имел особого опыта в такого рода работе, его речь произвела впечатление, особенно то, как группе по расследованию приграничной преступности удалось отследить маршрут преступников от Копенгагена до Стрёмстада и дальше до квартиры в Лиллестрёме, где наркотики расфасовывались для дальнейшего распространения. Ни больше ни меньше. А запись одного из телефонных разговоров даже вызвала улыбки на лицах присутствующих в зале.

Когда объявили следующий перерыв, Бу Дален все еще не дал о себе знать, и Отарсен стоял в углу коридора, нервно теребя свой мобильный телефон, а Тимонен собирал аппаратуру, которую привозил для своего небольшого представления.

— Слушай, я знаю, что мы договаривались пообедать, — сказал он Валманну, когда тот подошел, — но, может, лучше пойдем прогуляемся. Не нравится мне вся эта ситуация с Бу. Я знаю его, он неплохой парень… — Он криво улыбнулся, когда произносил эти слова, прекрасно осознавая, что говорит о человеке, «послужному списку» которого позавидовал бы старый рецидивист. — Мне кажется, я знаю, кто может нам дать хоть какой-то намек на то, где искать Бу. Эй!.. — он по-товарищески похлопал осужденного номер три по спине, когда тот проходил мимо, поднял большой палец вверх и получил широкую улыбку в ответ.

Валманн никак не мог привыкнуть к дружескому тону, которым коллега разговаривал с преступниками. Сам он старался избегать личного контакта всякий раз, когда сталкивался с такими людьми в суде. Не потому, что считал их плохими, опасными, а просто потому, что полагал, что именно так должна работать система. Полицейские и обвиняемые играли свои роли в бесконечном триллере — погоне за справедливостью: «Полиция и разбойники». Было бы неплохо, если бы хоть иногда они могли меняться ролями или плюнуть на эту игру, когда надоест, выбросить деревянные пистолеты и пойти вместе домой есть котлеты.