Валманн вытащил фотографию Эви.

— А вот эта. Вы ее знаете?

— Надо же! У тебя их что, много?

— Только две, пока.

Она взглянула на маленькую фотографию и слегка прищурилась.

— И эту тоже никогда не видела.

На этот раз пауза была несколько длиннее, и одной рукой она поправила непослушные волосы.

— Я думаю, что это неправда.

— Думайте, что хотите.

— У нас, полицейских, чутье на тех, кто хитрит и обманывает.

— А зачем мне хитрить? Ведь она еще совсем подросток…

— Вот именно. Они самые уязвимые, фру?..

— Карусель. Биргитта Карусель, если вы настаиваете.

— Эта система действует и по-другому, и вы это знаете, Биргитта. Беспомощных, избитых девушек продают из одной страны в другую как рабов. Кемпинг на границе очень хорошо подходит для перевалочного пункта. Их перевозят из борделя в массажный салон или от клиента к клиенту, как скот. Они не знают языка. У них нет документов. Они пленницы. Многие из них несовершеннолетние. И некоторым из них вы могли бы помочь, дав мне кое-какие сведения. Прежде чем с ними случится то же самое, что с этой…

Он не стал указывать на фотографию мертвой девушки. Это было излишне. Взгляд женщины за прилавком был прикован к фотографии как магнитная стрелка к полюсу, ее челюсти шевелились, но не раздавалось ни звука. Она совсем забыла про вязание, которое свисало с колен.

— Если бы вы назвали мне какое-то имя, номер машины, что угодно, что указывало бы на этих… чертовых… — У него задрожал голос, именно в тот момент, когда надо было настоять, как-то уговорить ее.

— Номер восемнадцать, — быстро сказала Биргитта Карусель.

— Что?

— Вагончик номер восемнадцать, последний в ряду у самого леса. Он сдан в аренду на несколько лет. Там идет трафик.

Валманн медленно перевел дух.

— А кто его снимает?

— Этого я не могу сказать.

— Выкладывайте, фру Карусель. Вы ведь знаете, я вернусь с официальным ордером и заставлю вас сказать фамилию. Мы только потеряем время.

Она медленно кивнула и сжала губы, уставившись на фотографии девушек так внимательно, как будто искала ключ для решения кроссворда.

— Херманссон, — сказала она. — Проживает в Эребру. У него большой автосалон. Вот все, что я знаю.

— Херманссон… — Хоть бы она не заметила, что у него дух перехватило. Автосалон Херманссона. Наконец-то что-то ощутимое! Именно автосалон Херманссона заявил о краже номеров, обнаруженных на «вольво» с цыплятами. Здесь пересеклись следы наркотиков и трафика. Именно у Херманссона купил свой подержанный автомобиль Замир Малик. Тот, который был найден в кювете рядом с мертвой девушкой.

— А у него есть филиал в Торсби?

— У него здесь везде филиалы.

— А зачем он снимает здесь фургон?

— Он не для себя снимает, а сдает другим на краткий или длительный период. Больше я ничего не скажу. — Взгляд из-под очков был острым, но не таким непримиримым, как раньше.

— А можно мне войти в вагончик и посмотреть?

— Когда вернешься с ордером на обыск, — ответила мрачно Биргитта. — Не раньше. Сам понимаешь почему.

— А сейчас там есть кто-нибудь?

— Нет.

— Точно нет?

— Уж это я точно знаю, господин Валстрём.

— А когда там в последний раз кто-то останавливался?

— Последние обитатели съехали несколько дней назад.