Медленно закрываю веки.

Кромешная густая тьма вокруг, — и лишь брезжит впереди точка света. Приближается медленно, но уверенно. Неторопливо разгорается, увеличиваясь в размерах, приноравливается будто, а затем яркой вспышкой ослепляет.

Жмурюсь, как и каждый раз, когда реальность стремительно меняется. От яркого света слепит глаза. Розовые пятна мерцают под веками, почти физически больно.

Мираж.

Давнее воспоминание о боли и не более того. Мне не может быть больно.

Лица касается ветер. Настоящий, теплый, ласкающий кожу. И снова морок, воссоздающий иллюзию жизни. Все вокруг меня — ложь. Даже сам я.

И все же мне нравится возвращаться. Нравится чувствовать запахи и прохладу. Окунаться в мороз и погружаться в знойную жару.

Реальность — это таинство. Игра света и тьмы, в которой всему сущему отведена лишь жалкая роль наблюдателей. Игра, пронзающая меня до самой глубины, переворачивающая мир, заставляющая чувствовать или думать, что чувствую.

Различие не так уж велико.

Открываю глаза.

ГЛАВА 2

Вновь вижу прилипшие ко лбу волосы, мокрый свитер, облепляющий худое тело. Но это больше не видение — реальность вокруг осязаемая и объемная.

Настоящее. Не дразнящее прошлое, не неизведанное пока будущее, а самое истинное Здесь и Сейчас.

В этот самый миг, в момент, когда мое тело, сотканное из черного тумана, обретает форму, я ощущаю течение времени. Часы и минуты вновь обретают смысл.

Солнце слепит, не по-осеннему жарко. Хороший день для рыбалки, вода озера темна и непрозрачна, в ней прячутся скользкие рыбы.

Ирония, которая могла бы вызвать улыбку, но мои губы — ощущение губ — плотно сжаты.

Делаю шаг, приближаясь. Длинный, чуть ниже колена, приталенный плащ из плотной ткани скользит по ногам, порыв ветра приподнимает полы. Ноги ступают по желтеющей траве. Земля проминается, пружинит, я наслаждаюсь каждым шагом, чувствами, которые дарит мне этот мир.

Пусть мои ощущения лишь грезы, пусть исчезнут, как только Нить будет перерезана, но я жажду их каждый раз. Предвкушаю как награду за то, что обрываю чужие жизни.

Опускаю взгляд, оглядываю себя с едва проснувшимся интересом. В моем облике никогда и ничто не меняется уже последние… сколько лет? Не помню. Не знаю.

Высокие ботинки — сплошь ремни и тускло блестящие пряжки на черном. Узкие штаны кажутся второй кожей, на бедрах продета в шлевки штанов серебряная цепочка — звенья плоские, но увесистые. Один край свисает по ноге до середины бедра, покачивается при ходьбе, а на самом конце — роза ветров. А, может быть, символическая звезда.

Легкая ткань расстегнутой до середины груди рубашки свободно струится.

Меняются цвета сверкающих Нитей, меняются истории, картины, которые я вижу в распахнутых окнах прошлого. Чужие судьбы проносятся мимо, сливаясь в вереницу мазков краски, но я всегда неизменно в черном.

Вытягиваю руку, смотрю на собственную ладонь. Узловатые худые пальцы, светлая кожа. Никакого тумана — не здесь, не в этом мире. Сжимаю пальцы, разжимаю, наблюдая, как перекатываются под кожей мышцы.

Это я… настоящий? Или лишь мимикрия под чуждую мне реальность?

Когда-то я знал ответ. Думаю, что знал.

Поднимаю руку и накидываю на голову глубокий капюшон плаща, скрывая лицо.

Это излишне, потому что на мне маска.

С внутренней стороны она теплая, точно живая. Касается лица нежно, знакомо. Она всегда на мне, когда я прихожу в этот мир.

Смотрю вперед сквозь узкие прорези. С той стороны глазницы словно пустые, зашиты нитями веки, рот крест-накрест стянут крупными стежками. Кожа — как мел белая.

Маска кажется живой, возможно, она и есть живая. Под ней — мое лицо.