– Не очень, – я скромно потупила глазки. – Вот когда весь их род поганый изведу, тогда успокоюсь.

– Ну вы даёте! – она восхищённо посмотрела на меня. – Как бы я хотела быть такой, как вы, Люся. Но у меня кишка тонка, – она печально вздохнула. – Я всю жизнь на вторых ролях. Но теперь все изменится, так ведь?

– Проваливай, – процедила я.

– Что? – не поняла она.

– Проваливай, говорю. Мне пора работу делать. И, помни: никому ни слова, иначе я и тебя грохну.

– Нет-нет, что вы! – заторопилась она, хватаясь за ручку дверцы. – Кстати, вот бумажка со всеми адресами, фамилиями и прочими сведениями. – Она положила на переднюю панель свёрнутый листок. – Только вы мне насчёт Игорька не ответили. Я могу надеяться?

– Можешь. Но деньги вперёд. Сначала аванс – потом надежда. Убирайся же!

– Так я деньги захватила! – опять обрадовалась эта стерва, словно разговор шёл о покупке дефицитной модной одежды, а не об убийстве людей, с которыми она спала. И полезла в сумочку. – Случайно, конечно, сами понимаете, просто под руку попались, но вот видите, как пригодились! Надо же, какая удача.. Вот, держите. Здесь тоже десять тысяч.

Я опять проверила содержимое точно такого же конверта, сунула его в бардачок, чудовищным усилием воли сдерживая желание набить физиономию этой… даже не знаю, как назвать, и недовольно спросила:

– Этот охранник в вашем доме сшивается?

– Да, мы живём недалеко от Москвы в коттедже. Там у нас ещё домик есть для охраны и прислуги – вот они все там и живут. Вокруг, правда, забор, собаки, камеры, сигнализация, но вам и не придётся ничего делать. Я уже все продумала.

– Не люблю, когда глупые курицы вроде тебя начинают за меня думать, – процедила я.

– Да что вы, я и не думала! – горячо заверила Светлана. – Это мне случайно в голову пришло, пока мы тут с вами беседовали. Я просто подумала, может, Игорек сам вам деньги отвезёт, куда вы скажете, когда Олега… не станет. И вы его там и прикончите. Вам и ехать никуда не придётся. Здорово, правда?

Иногда мне становится очень стыдно за то, что я принадлежу к слабому полу. Ведь только в наших напичканных всяческим безумием головах могут возникнуть такие коварные проекты. Мужчине никогда не придёт в голову то, что придёт в голову женщине, потому что мы совершенно разные. Наверное, в каждой женщине, какой бы хорошей и милой с виду она ни была, сидит порядочная стерва, и в нужный момент она просыпается и начинает творить такое, от чего весь мир потом может встать на уши и ещё долго после этого будет приходить в себя. И, что самое обидное для тех, кто гибнет в развязанных из-за нас войнах и смертельных мясорубках, случается это чаще всего из-за какого-нибудь пустяка или мелкого женского каприза. Захотелось, к примеру, Светлане в бассейне с мальчиками порезвиться, приснилось ей это пару раз в эротических снах, загорелась она этой прихотью – и вот пожалуйста, два человека как минимум должны будут погибнуть. А кто знает, что захотелось Еве Браун, когда Гитлер пошёл войной на Россию? Может, выскочить голяком из русской баньки и нырнуть в сугроб посреди завоёванной Сибири? Да мало ли что нам, женщинам, в голову взбредёт…

– Здоровее не бывает, – бросила я грубо. – А теперь уходи. И помни, о чем договаривались. Игорю своему не говори, что уже мне звонила, – это в твоих же интересах.

– Спасибо вам огромное! – от души поблагодарила она и вышла из джипа.