– И вы надеетесь получить такую бумагу?

– Я в этом уверен. Кроме того, мы могли бы открыть посольство в Копенгагене. А у них будет возможность мгновенно связаться с "Победой", пока она на Балтике, и с Невским устьем, пока её нет. Для этого нам понадобится дом с крышей либо помещения на верхнем этаже.

– Ваше сиятельство, такое помещение мы найдём сегодня же. Кроме того, я хотел бы обсудить с вами целый ряд иных вопросов. Не могли бы вы нанести мне визит, скажем, в десять часов утра? Я буду ждать вас на том же причале. Одновременно, ваши люди могли бы поговорить с пленными ирландцами… А заодно и привезти преступников – для них уже готовы камеры – и, кроме того, того самого офицера, который отказался стрелять – его мы могли бы разместить в гостевых комнатах дворца.

– А состоится ли банкет после таких событий?

– Насколько я знаю Его Величество, можно в этом не сомневаться.

5. Дела государственные и матримониальные

– Лёх, – сказал мне Ринат, даже не успев меня поприветствовать. – Мы тут вдумчиво побеседовали с наглами и шведами, не хочешь сам с ними пообщаться?

– Да не очень, если, конечно, нет невыясненных вопросов.

– Вроде нет. Пели так, что соловьи бы позавидовали. Вот здесь – и он показал мне файл на компьютере – резюме полученной информации. Впрочем… один вопрос они мне постоянно задавали – что с ними теперь будет.

– Видишь ли… От обстрела замка погибли королева и наследник престола. Так что максимум, что им можно обещать – это то, что им поотрубают головы, а не повесят. Да и то при очень хорошем поведении. Кстати, выясни обязательно, какие именно корабли обстреливали замок – датчане очень хотят это узнать. А от капитанов этих кораблей – состав артиллерийских команд.

– Ясно, – Ринат посмурнел. – Ну что ж, займёмся этими вопросами. А файл я тебе скопирую на стик, если хочешь.

– Не торопись. Сначала я хочу поговорить с Пикерингом-младшим.

Новоиспечённый лорд Пикеринг был настроен несколько более дружелюбно, чем во время нашего первого разговора.

– Милорд, приношу свои извинения. Мой отец написал мне в письме, что и он, и Томми заслужили свою участь, и что вы скрасили последние дни его земной жизни. Но поймите – конечно, я теперь лорд Пикеринг, но, поверьте мне, уж лучше был бы жив мой отец!

– Милорд, мне тоже очень не хотелось предавать его смерти. Но выбора у нас не было.

– И что будет со мной?

– Как я вам уже говорил, мы вас готовы высадить в любом порту по вашему выбору.

– Несмотря на всё происшедшее, и на угрозу трибунала, мне хотелось бы вернуться в Англию, милорд.

– Хорошо. Датский канцлер предложил вам остаться в Копенгагене, пока мы будем на Балтике, а на обратном пути мы доставим вас в Англию. Тем более, я хотел бы передать с вами послание к королю. Если, конечно, не откажетесь.

– Нет, милорд, я не откажусь.

– Тогда завтра утром вас отвезут в город. Не бойтесь, с вами ничего плохого не сделают.

Вечер прошёл за чтением протоколов допросов – действительно, в планах была «показательная порка» датчан, как адмирал Говард назвал «копенгагизацию», а после неё – удар по Ревелю и высадка десанта под Або. Невским устьем хотели заняться «на закуску», после того как Столарм был бы выведен из игры. А закончилось бы пребывание английской эскадры актами устрашения – другими словами, такой же «показательной поркой» – тех немецких портов, которые не примкнули к коалиции. К тому же и в Копенгагене, и в других «усмиряемых» портах планировалась массовое «изъятие ценностей» – частично в казну, частично в карманы офицеров и команд кораблей.