Она закивала головой.

Вообще, теперь у меня с едой не было проблем. Я экономил на квартире, да, но не на еде, от которой зависело моё здоровье. Потому мой холодильник, который тарахтел, как трактор, теперь был пусть и не забит, но всё же не был пустым. И когда я полез за творогом, услышал плач.

Саки сидела над полупустой тарелкой, сжимая вилку, с щеками в разные стороны, как у хомяка, и плакала. Буквально поливала салат слезами, при этом ещё и не забывая жевать. Я не стал ей ничего говорить, примерно представляя причины.

Ты несколько месяцев, а может и целый год перебиваешься ночёвкой на холодной улице, едой, какая попадётся под руку, моешься, если повезёт. А здесь еда, вода, крыша над головой. Появляются мысли, что это всё не по-настоящему. Становится больно от того, чего ты был лишён всё это время, и вообще, насколько ты низко оказался, что даже это выглядит для тебя как чудо.

А может она плакала от временного облегчения, что хоть какая-то передышка в жизни. Я могу лишь гадать о причине, глядя на неё, но если бы мне вдруг действительно захотелось поплакать, то это были бы основные причины.

Когда она закончила лить слёзы, ела уже куда более медленно и размеренно. Я бы даже сказал, что тоскливо. Но от творога она не отказалась.

— Я помою посуду, — неуверенно сказала она, когда я забрал тарелку.

— Да, пожалуй, помой лучше сама, — кивнул я.

— Я чистая, — вновь заладила она своё.

— Ты, уж извини меня, сосала вообще левым парням. Может и бомжам сосала. И давала тоже. А быть может ты вообще банк всех заболеваний, которые только можно подцепить. Прости меня, конечно, Саки, но давай ты не будешь мне заливать в уши эту чушь про чистоту, хорошо?

— Да, прости, — понуро ответила она. — Я поняла. Но… — непонятно чему она обрадовалась, — я могу сделать тебе приятное в знак благодарности!

— Саки, ты дура? Я тебе сейчас про что говорил?

— Я имела ввиду пол помыть, например. Или ванну. Или приготовить покушать.

— Давай остановимся на полу и ванне, хорошо?

Нет, если она приберётся здесь, то я не против. Всё ценное всё равно спрятано, и вряд ли она найдёт что-то. А если найдёт… ну что ж, будет наказанием за то, что я поверил в человека. А так, красть у меня просто нечего, если начистоту.

— Хорошо! — и снова обрадовалась она непонятно чему. — Я помою пол.

— Саки, ты же понимаешь, что я тебя потом выдворю? Что я не буду тебя содержать, и тебе придётся искать работу? Причём чем раньше, тем лучше.

— Я понимаю, но… отблагодарить тебя я могу только так, верно? Я знаю, что для тебя это деньги, потраченные впустую, поэтому я хочу как-то… э-э-э…

— Компенсировать.

— Да, верно, компенсировать.

— Ясно. В любом случае, — я кивнул на койку.

— Сейчас? — удивилась она.

— Спать, а не заниматься сексом, — понял я, о чём она думает. — Ложись.

— А ты? Я могу подвинуться просто…

— Нет, спасибо, я лучше на столе посплю, — покачал я головой.

— Я чистая… — уже куда более печально пробормотала она.

А я не стал её переубеждать.

— Ложись спать, Саки, не надо меня изводить.

— Да… да, хорошо, прости.

С этим мы легли спать. Я знал, что ей неудобно смещать хозяина квартиры, но мне ещё более неудобно было спать с ней на одной кровати, и речь даже не о том, что она чем-то больно мешала. Даже просто её живот, который куда больше, чем с первой нашей встречи.