— Это она тебя научила готовить?

— У нас была кулинарная книга просто…

— Я помню её, кстати говоря, — кивнул Пуля.

— Да… Она большая, несколько поколений рецептов собрала. От матери к дочери переходила, но на мне прервалась цепь. Вот я и взялся за готовку, чтоб потом передать книгу дальше, уже своей дочери. Ну и рецептиков накатать ещё больше.

— А у тебя она есть, дочь-то? — спросил я.

— Сына испекли. Но будет и румяная дочка. Как раз работаю над этим, — подмигнул он мне.

Глава 86

— Испекли сына?

— Ну… зачали, в смысле, — поправил он себя. — Сладким получился.

— Он всегда так говорит. Ма его всегда так говорила, — пояснил Пуля. — Понятно, откуда ноги растут.

— Понятно… Вот где вы, значит, познакомились друг с другом. Какая у вас разница в возрасте-то?

— Десять лет. Десять лет же? — уточнил он у Француза.

— Да, десять. Их мать, пока была жива, работала с моей. Она их часто на кухню приводила, пока я ещё здесь был.

— А я помню то время. Все так суетились там, — улыбнулся давним воспоминаниям Пуля. — А потом они хуй знает во что превратили то место.

— Бургерная, — фыркнул Француз. — Повсюду бургерные, словно все забыли о том, что такое нормальная еда. Меня тошнить начинает, когда я вижу их. Отжали место, пока меня не было. А как вернулся, так уже ничего и не перепечь было. Хотя позже я выкупил его обратно.

— Это и есть твой ресторанчик? — догадался я. — Ты говорил о нём вроде.

— Ага, тот самый, что на углу. Мы даже проезжали как-то рядом. Помнишь? «Manger servi» называется.

— Да… кажется, что-то было… А как переводится?

— Жрать подано, — усмехнулся Француз. Вот тебе и название. Приходишь ты в ресторан с красивым названием, а оказывается, что ты обедал в «Жрать подано». — Почти семейное дело, если бы не те вареники с дерьмом. Но опять же, только при Буром получилось всё вернуть. Без связей ты ничто здесь.

— То есть вы знали Бурого и до этого?

— Миху? Да, знали, он был тем ещё перцем. В хорошем смысле, — добавил он. — Мы вообще много кого знали. Все жили почти рядом, если уж на то пошло. Кто дожил, естественно…

Значит, Михаил? Забавно, но почему-то только сейчас я начинаю узнавать имена своих товарищей по работе. Михаил, Евдокия, осталось ещё у шестерых узнать, и вообще чудно будет.

— Я рос с ним в одном дворе, — похвастался Француз. — Пуля же ещё вообще мелким пряником был, как и Гильза. Они вечно за всеми бегали. Панк был постарше, он вроде и начал это дело. У него батя работал у Соломона боевиком. Сына и ввёл в дело. Нашёл, договорился и устроил старшего дилером.

Панк может быть что-то и добавил бы к этой истории, но он был в зале, в то время как мы расселись на кухне. Да и такой человек, как он, очень навряд ли бы захотел вообще о себе что-либо рассказывать. Особенно тому, кто ему в глотку ствол запихивал.

— Чего же он в этом месте жил? — задал я логичный вопрос. — У Панка, получается, был билет в жизнь.

— Да какой там, — отмахнулся Пуля. — Боевики, по-твоему, много получают? Обычные солдаты картеля, по сути. Это Лейтенанты имеют бабки и их приближённые, хотя большая часть денег всё равно уходит в казну картеля.